Каждая спасенная жизнь - маленькая победа

Лишь 16,6% жительниц Северной Осетии, оказавшись «в ситуации репродуктивного выбора», принимали решение сохранить беременность, сообщает сетевое издание «Клуб регионов» со ссылкой на данные Минздрава России за 2025 год. В России с 2021 года (приказ Минздрава № 1130н) обязательным этапом перед искусственным прерыванием беременности по желанию женщины является консультация психолога. Цель – профилактика абортов и поддержка женщин в кризисной ситуации. Консультация направлена на принятие взвешенного решения и стабилизацию состояния. В Республиканском центре охраны здоровья семьи и репродукции штатным психологом, которая пытается отговорить женщин от аборта, является Юлия Александровна Афанасьева, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии СОГУ, медицинский психолог. Согласно статистике центра, лишь десять процентов женщин, поговоривших с психологом, принимают решение сохранить беременность. Но для Юлии Афанасьевой каждая спасенная жизнь - маленькая победа. Мы поговорили с Юлией Афанасьевой о том, как она стала медицинским психологом, с какими сложностями сталкивается современная семья и какие причины заставляют женщину решиться на прерывание беременности.

 

-Юлия, расскажите, как Вы стали медицинским психологом?

 

-Я работаю медицинским психологом примерно семь лет. Любовь к медицине привела меня в психологию. В выпускном классе школы передо мной стояла непростая задача выбора профессии. Душа стремилась поступить в медицинский вуз, однако чувство ответственности вызывало страх, и я остановилась на факультете психологии. На первых курсах мы изучали множество медицинских предметов: анатомию и физиологию центральной нервной системы, медицинскую психологию, нейрофармакологию и так далее. Именно эти дисциплины привлекали мое внимание гораздо сильнее, чем, например, общая или социальная психология. Поэтому, выбирая специализацию, предпочла медицинскую психологию, пройдя дополнительное обучение в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева в Санкт-Петербурге. Занятия там оказались невероятно увлекательными, благодаря высококлассным преподавателям с богатым профессиональным опытом. После завершения учебы вернулась во Владикавказ и начала искать работу по специальности. Вскоре одна из коллег сообщила мне о вакансии медицинского психолога в Республиканском центре охраны здоровья семьи и репродукции. С тех пор работаю в этом учреждении вот уже седьмой год.

 

 

-Юлия, каковы направления Вашей работы в Центре?

 

-Моя ключевая роль в Центре заключается в консультировании женщин и супружеских пар относительно вопросов репродуктивного здоровья, включая ситуации, когда женщине предстоит сделать выбор сохранять беременность либо прервать её по различным причинам. До встречи со мной пациентка получает первичную консультацию у врача-гинеколога, который подробно разъясняет возможные последствия аборта с медицинской точки зрения, далее женщина направляется на ультразвуковое исследование, где визуально наблюдает плод и слышит его сердечный ритм.

Кроме того, наш центр занимается консультациями по психологической составляющей бесплодия, случаи которого участились в последнее время. Раньше бесплодие воспринималось исключительно как медицинский диагноз, теперь же доказано влияние психологических факторов на способность иметь детей. В связи с этим наши медицинские психологи оказывают поддержку парам на всех стадиях планирования беременности, прохождения процедуры экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), помогают справляться с семейными трудностями, включая сексуальные расстройства, эмоциональные трудности во время беременности и переживания, вызванные внутриутробной утратой ребёнка.

 

-Можно ли говорить о том, что в Осетии к созданию семьи стали относиться психологически осознанно?

 

-Изучение вопроса осложняется тем, что далеко не каждый готов открыто признать причины своего решения создать семью. Однако, обращаясь к опыту реальных пар, особенно сталкивающихся с проблемами репродукции вроде бесплодия, видно стремление супругов остаться вместе и активно искать альтернативные пути родительства, невзирая на возникающие препятствия. Здесь можно отметить повышение уровня сознательного подхода к брачным отношениям. Что касается основных мотивов вступления в брак, традиционно лидирует любовь, хотя существуют региональные различия, обусловленные культурными особенностями нашего региона. Например, местные жители нередко подчеркивают важность желания родителей увидеть своих детей женатыми и счастливыми родителями будущих поколений («родители мечтали о внуках»). Этот фактор отличается от типичных московских тенденций, где молодежь меньше ориентируется на пожелания старших членов семьи при принятии решений о создании собственной семьи. Подобная практика отражает специфику местного уклада жизни, согласно которой после достижения определенного возраста, получения образования и трудоустройства, следующим этапом становится создание семьи – сценарий, повторяемый последующими поколениями.

 

 

-И потом такие семьи начинают испытывать проблемы? Создали семью и не знают, что дальше с этим делать?

 

 -Да, уровень осознанности тут немного другой. Вступают в брак скорее в угоду родителям без учета собственных желаний и чувств, а с оглядкой на то, что так будет правильнее для родителей, для поддержания семейной традиции и из уважения к этому.

 

 -И такое давление формирует некие психологические проблемы?

 

-Скорее формируют не негативные проблемы, а нюансы, которые важно учитывать в ходе беседы. В какой-то момент вынужденная причина может стать личной. Например, партнер может быть искренне доволен своим выбором, или, наоборот, партнер, или партнерша не отвечают ожиданиям, не выполняют, не удовлетворяют потребностям родителей в семейном быту. В этом и состоит сложность – ожидание от семейной жизни очень сильно может отличаться от реальности у молодежи.

 

-Существует мнение, что в Осетии не особо любят ходить к психологам, у нас нет такой культуры. Что можете на это сказать?

 

-За последние десять-пятнадцать лет значительно возросло количество обращений к психологам. Вероятно, это связано с инициированной акцией Министерства здравоохранения, предусматривающей обязательное предоставление психологической помощи возвращающимся солдатам с зоны СВО. Другие социальные и политические события также играют свою роль. Большинство визитов к психологу совершают женщины. Семейные пары реже приходят совместно, предпочитая индивидуальное консультирование, или прибегая к услугам психологов из других регионов посредством онлайн-взаимодействия. Причина кроется в стремлении сохранить конфиденциальность, поскольку регион небольшой, и у людей сохраняется страх нарушения конфиденциальности и стыд из-за большого количества социальных пересечений и знакомств. Таким образом, пары могут чаще выбирать дистанционное онлайн консультирование с психологами из других регионов, чтобы избежать нежелательной известности.

 

-С какими проблемами сталкивается современная семья?

 

-Их немало. Говорят, что в советское время в школе были лекции по семьеведению. Я с такой благодарностью отношусь к педагогам тех школ – это важно, так как снимает «розовые очки» в отношении того, что если мы вступили в брак по любви, то в семье не будет сложностей и конфликтов. Это миф, конфликты должны быть, естественно, они не должны выходить за рамки гиперагрессивного поведения, но некоторое непонимание и несогласие друг с другом, «притирки» -кто за что отвечает в доме, кто какую роль и функцию берет на себя в новом доме- должны быть. Все это обязано сопровождаться сложностями – это очень важный момент, о котором молодую семью никто не предупреждает. Свадьба и свадебные ритуалы направлены на эйфорию, на разделение радости, которая сопровождается актом вступления в новую жизнь, но не озвучивает сложности, с которыми паре придется столкнуться.

А со сложностями пара столкнется уже в первом кризисе, который наступает сразу после свадьбы. Первый месяц вроде бы медовый, но уже тогда происходит главное – разделение функционала и формирование своей ролевой позиции: «я муж», «я невестка», «я хозяин своей семьи». И сложностей, с которыми сталкивается молодая семья, довольно много уже в первые месяцы, несмотря на «медовость» и сладость первых дней. Таким образом, первый кризис – это про разделение и освоение новых функций и ролей.

Далее идет кризис первого года. В течение всего года идет адаптация, очень чувствительная к различного рода конфликтам. Потом семейная жизнь становится более размеренной и к концу первого года совместной жизни, человек уже, более-менее, представляет, что его ожидает дальше. И здесь сложность в том, что человек начинает думать, а готов ли я дальше поддерживать брак, или мне это не подходит и надо выйти из этих отношений.

Следующим идет кризис трех и семи лет совместного проживания. Интересно, что озвучиваю кризисы первых лет, но внутри семейной жизни есть и другие кризисы, например, кризис рождения первого ребенка. На какой бы период стажа семейной жизни он не выпал, в любом случае, это событие будет кризисным. Сам факт зачатия меняет эмоциональное состояние партнеров, появляется больше страхов: у мужчины страх «прокормлю ли я их», у женщины страх по поводу своего физического здоровья и малыша: «смогу ли я выносить». К этому тоже важно подготовиться, ответственно подойти к течению беременности: вовремя встать на учет, посещать врачей. Момент зачатия является кризисным, потому что семья, как ячейка общества, начинает перестраиваться на другую систему, где появляется малыш. И рождение каждого нового ребенка будет встряской для семьи. Это первые месяцы недосыпа для обоих супругов, адаптации к новому созданию, умению формировать навык понимания, «а что нужно ребенку» и организацию реализации этих потребностей. И параллельно надо выполнять функцию жены и мужа по отношению друг к другу, роли невестки и зятя по отношению к другим родственникам. Функции увеличиваются, этот кризис с одной стороны приятный, а с другой – физически и психологически сложный.

Следующие кризисы – это поход детей в школу, рождение другого ребенка, вход ребенка в пубертат...

 

-Вы помогаете парам проходить эти кризисы. А психолог отслеживает, смог ли он помочь паре выстоять?

 

-Есть принцип обратной связи, по которой пациенты делятся с нами, насколько взаимодействие с психологом было доступно, понятно и эффективно. В конце каждой сессии мы спрашиваем, подводим итоги, насколько была полезна консультация. Если да, то чем была полезна, если нет, то чего в консультации не хватило. С помощью вопросов и последующих встреч, можно отследить динамику супружеских отношений. Если пара находится в долгосрочной терапии, то приходит на завершающую встречу, на которой подводятся итоги работы, которые бывает разными, довольно позитивными в том числе.

Если пара готова работать долгосрочно, то психологи рекомендуют паре ходить минимум десять встреч с периодичностью раз в неделю – это среднестатистическая цифра. За это время мы можем смотреть на динамику, обучаться новым способам коммуникации с партнером, замечать какие возникают сложности, чтобы на следующей встрече об этом говорить. В плане изменения в структуре личности это не станет революцией, но как эволюционный процесс – вполне работает. Нужно время, чтобы установился контакт и доверие психолога с парой. Следующие несколько встреч посвящены формированию запроса пары, исследование, как в паре происходит коммуникация. И только потом мы пробуем выстраивать новые коммуникации, смотрим, как это встраивается в их пару, подходит ли терапия этой конкретной паре. Для всего этого необходимо минимум десять встреч. 

 

-У нас в республике печальная статистика по разводам. Если бы пара, прежде чем развестись, решилась пойти к психологу, это помогло бы им сохранить семью? 

 

-Мне очень понравились слова Льва Моисеевича Щеглова, доктора медицинских наук, профессора, на одной из лекций по сексологии и терапии семейных пар в Петербурге: «не пугайтесь изменения института семьи. Институт семьи, как таковой, не может разрушиться, он лишь трансформируется. И разводы, как раз одна из форм этой трансформации, которая отражает изменения в обществе». После этих слов мне стало спокойнее вести терапевтическую практику с супружескими парами. Даже высокий рост числа разводов не говорит о том, что институт семьи рушится и что с людьми что-то не так, а лишь о том, что в общественном сознании происходят какие-то изменения. 

Самое удивительное, что после развода эти же пары вновь вступают в брак и повторные браки бывают намного крепче. И это не про «хорошо» и «плохо», а про то, что в сознании людей что-то меняется. Первый брак был не особо осознанным, или пара не выдержала напряжения в прохождении кризиса, но в результате «набили шишки», получили ценный опыт. И ценность семьи и сохранения семейных уз возрастает. Потеря партнера в результате развода, даже если это было по обоюдной договоренности, все равно приносит боль. И повторно уже не хочется его терять и заново проходить весь этот путь. Приходит осознание, что меняется лишь партнер, а сложности в семейных отношениях все так же остаются. 

 

-И этот новый партнер опять же не будет идеальным.

 

-И мы сами не идеальны. С каждыми новыми отношениями мы учимся коммуницировать с большей осознанностью и это тоже эволюция. Сначала мы без опыта пробуем первые отношения, следующие бывают уже с учетом ошибок и сложностей. Так мы проходим некую спираль развития и эволюции нахождения в контакте с другим.

 

-Какой идеальный возраст для создания семьи с точки зрения психологической зрелости?

 

-Психологическую зрелость сложно приравнять к цифре, это скорее относится к осознанности личности. У меня есть близкие родственники, которые вступили в брак довольно рано – девушке было 19 лет, а парню 21, и я с психологическим образованием не верила, что этот брак продлится долго, но в итоге уже десять лет просто восхищаюсь тем, как они живут. И, наоборот, есть пары, которые в зрелом возрасте вступали в первый брак и быстро расходились. Поэтому здесь важен не столько возраст, сколько осознанное развитие человека: насколько он подходит к этому решению серьезно и ответственно, насколько готов нести эту ответственность, насколько честен с собой и партнером, насколько умеет выстраивать отношения и преодолевать сложности и напряжения. Тут сумма факторов: специфика нервной системы, отвечающая за устойчивость, или, эмоциональность и внешние условия: пример общения родителей, настрой партнера, а готов ли и он-она нести ответственность, потому что семейные отношения – это работа двоих.

 

-Юлия, давайте перейдем к непростой теме – теме абортов. Насколько сложно Вам было вовлечься в это направление работы?

 

-Я очень хорошо помню, как все началось – как будто это было вчера. Чувствовала большую ответственность и желание исследовать эту тему с большим интересом, любопытством и осторожностью. Помню, как подбирала слова, как впервые в процессе консультации женщина сказала: «знаете, я передумала». И это было для меня одновременно воодушевляющим, а с другой стороны, трепетным и волнующим – то, что проживается мурашками по телу, а не внешней эмоциональностью. Это было не просто про вклад в семейную историю, а про вклад в демографию страны.

 

-А Вы не помните, почему эта женщина хотела прервать беременность?

 

-Помню, что это была женщина в возрасте за сорок, это была не первая беременность, и у нее были большие сложности с супругом. Переживания по поводу материального обеспечения ребенка, для нее были серьезной причиной для прерывания. Но в процессе консультации она вспомнила, что хотела третьего ребенка, но не ожидала, что это будет в таком возрасте, который считала поздним для деторождения. Женщина в какой-то момент сказала: «я же всю жизнь хотела третьего ребенка. Говорила, что у меня будет трое детей. И раз уж в этом возрасте это случилось, то, может, правда ребенка надо оставить». В итоге эта женщина сохранила беременность.

 

-Юлия, как проходит консультация?

 

-Мы устанавливаем контакт, я представляюсь, кто я такая, какова моя функция и что ко мне можно спокойно обратиться по имени без отчества. Объясняю, что беседа со мной – это стандартная процедура перед прерыванием беременности. Говорю, что мы побеседуем, оформим документы и дальше женщина пойдет к другим специалистам. В процессе беседы я уточняю социально-демографические характеристики: возраст женщины, какой по счету брак, имеет ли она детей, сколько и какие были роды в анамнезе. Затем задаю вопрос по поводу причин, побуждающих женщину к прерыванию. И дальше уже говорит статистика: чаще всего, на аборт идут женщины, у которых есть двое и более детей. Это обусловлено социально-экономической ситуацией в стране. До 2019-го года материнский капитал получали женщины, которые рожали второго ребенка. И что получается: первый ребенок, если он зачат браке, бывает желанным – это важная оговорка. Второй ребенок – тоже желанный, особенно в реалиях Кавказа. И еще на него полагается маткапитал, на основе которого семья может отделиться от родительской семьи и приобрести свое автономное жилье. Получается, что, рожая второго ребенка, у семьи есть подушка материальной безопасности, на которую они могут опираться, а третий ребенок для большинства семей – это уже материальное обременение. Таким образом, большинство женщин, которые приходят на искусственное прерывание беременности, уже имеют минимум двоих детей. С 2019 года стало возможным получить маткапитал уже на первого ребенка, но это не увеличило количество абортов: женщины все так же рожают минимум двоих детей. Как мне говорят женщины, у старшего ребенка должен быть брат, или сестра, – идеальная картинка, если дети разнополые. Если дети однополые, то женщина сохраняет третью беременность. Если есть две девочки и есть надежда, что следующий ребенок будет мальчик, то женщина сохраняет третью беременность. А вот после третьего уже отказываются сохранять.

 

-То есть, основные причины аборта – материальные проблемы?

 

-Да, с точки зрения разума, звучат причины, что третий или четвертый ребенок – это материально затратно, так как надо воспитать, дать хорошее образование, отдать в хороший садик и в хорошую школу. Это те причины, которые часто озвучивают женщины. Но это одна сторона. Если мы говорим о бессознательных причинах, то за ними прячутся другие сложности и проблемы. Женщине порой бывает нелегко найти ресурс, чтобы обрести опору и сохранить очередную беременность.

 

-Как Вы помогаете женщинам найти эти ресурсы?

 

-Необходимо выявлять внутренние резервы в межличностных связях женщины, включая отношения с мужем, родственниками и близкими людьми, способствующими поддержанию беременности. Следует определить оптимальные условия для успешного вынашивания ребенка: выяснить, какие аспекты жизни требуют изменений, какие шаги необходимо предпринять, чтобы обеспечить сохранение плода. Обычно, если женщина обращается за проведением аборта, это свидетельствует о длительных размышлениях и тщательном анализе сложившейся ситуации. Если женщина обратилась за процедурой, значит, она не находит возможностей для продолжения беременности. Часто пациенты заявляют, что никакое предложение не сможет изменить их решение не сохранять ребенка, демонстрируя отсутствие уверенности в способности поддерживать полноценную семью, или увеличить состав своей семьи.

 

-А Вы рассказываете о последствиях аборта?

 

-О медицинских последствиях рассказывают гинекологи: в кабинетах есть плакаты с изображениями репродуктивной системы женщины, на которых наглядно можно увидеть, как прикрепляется плод, какие могут быть риски и последствия для здоровья женщины. Но женщина, которая пришла на аборт, уже не готова это слышать.  Естественно, она все выслушивает и подписывает определенные документы медицинского характера, но надеется, что с ней этих последствий не случится и в ее случае все будет максимально благополучно.

 

-И Вы тоже говорите о психологических последствиях, о том, что может наступить депрессия.

 

-Я говорю об этом, но не чтобы напугать, а чтобы объяснить возможные последствия в эмоциональной и психологической сфере.

 

-Вы говорили о том, что самая частая причина абортов материальная, но ведь внешне наверно и не скажешь, что семья сильно нуждается? «Подняли» бы и этого ребенка, если бы захотели.

 

-Не могу ответить с полной уверенностью, но внешне такие женщины выглядят благополучно. За мою практику не было обращений сильно нуждающихся, которым негде жить и нечем кормить ребенка. В этом случае мы бы тогда били тревогу, связывались с социальными службами. Но внешне благополучные женщины очень часто говорят: «родить – это полдела, а мне же его надо еще «поднимать», дать образование, в кружки водить». У женщины в ситуации репродуктивного выбора очень много переживаний и опасений о будущем, а именно: в том, что будет, когда ребенку может понадобиться финансовая поддержка, а родители не смогут ее оказать. Подобные мысли пугают и пара вообще не хочет заводить следующего ребенка, дабы не ущемить в правах уже родившихся детей.

Как я уже говорила, женщины очень часто говорят о материальных причинах, но это только часть проблемы. Когда мы начинаем разбирать ситуацию, то выявляются истинные причины: например, большие сложности в отношениях с супругом. Часто женщина хочет прервать беременность из-за измены супруга и это не столько способ мести, сколько боль и накопившаяся усталость от воспитания уже имеющихся детей. В таком случае, аборт – это способ регулировать деторождение. Разводиться из-за измены она не хочет, готова продолжать быть в таких отношениях, но рожать ребенка не готова. 

Еще одна из причин, это когда у уже имеющихся детей есть патологии, например, ДЦП, или порок сердца. И мама говорит: еще раз пройти через это я не могу, а шанс, что такое повторится с новым ребенком, довольно высокий.

Есть и причины, связанные с СВО. В нашем регионе много мужчин, которые служат в органах и отправляются на СВО. Жены таких мужчин боятся, что, уже имея детей, могут потерять основного кормильца семьи, а воспитывать детей в одиночестве тяжело.

И в период пандемии был небольшой всплеск по абортам, потому что женщины переболели ковидом и опасались за здоровье будущего ребенка. Вирус не был изучен и было не понятно, к каким последствиям это может привести. И таких женщин тоже было сложно переубедить и отговорить от аборта, когда есть страх родить нездорового ребенка. 

 

-Каков психологический портрет женщины, которая приходит на аборт?

 

-Женщина, находящаяся в подобной ситуации, испытывает сильное чувство вины, стыда и смущения, вызванные самим фактом наступления нежеланной беременности. Ей приходится преодолевать значительный внутренний барьер, чтобы обратиться в медицинское учреждение, где велика вероятность столкнуться с знакомыми людьми. Она чувствует неловкость, сообщая врачу о намерении прекратить беременность, осознавая негативное отношение общества к таким действиям. Чувство стыда усиливает внутреннее напряжение, вызванное опасением осуждения, сложностью положения, связанным с незапланированным состоянием, а также гормональными перестройками организма. Эти эмоции провоцируют защитную реакцию в виде раздражения и недовольства по отношению к медицинскому персоналу.

 

-Юлия, Вы говорили о том, что с началом СВО женщины идут на аборт в том числе из-за страха, что муж не вернется.  А в этой ситуации мужа ставят в известность о том, что его жена планирует аборт?

 

-У нас в бланках есть графа с вопросом, знает ли муж о наступившей беременности и согласен ли на аборт. Но у женщины есть право отказаться от консультации с супругом, и мы ничего не можем с этим сделать. Как правило, пятьдесят процентов женщин ставят в известность мужа, а пятьдесят не ставят. Последних мы спрашиваем, почему они не хотят сказать супругу, ведь он все-таки имеет к этому прямое отношение, они отвечают либо: «я не хочу, чтобы он волновался», либо: «он обязательно скажет «сохранить». На что я говорю: «неужели, это для вас не аргумент и почему бы не послушаться супруга». Женщина отвечает: «решение нужно принимать мне», или «мое тело, мне и решать».

Как правило, если женщина прерывает первую беременность, то это связано с тем, что она наступила вне брака. И женщина испытывает стыд из-за осуждения социума. На Северном Кавказе это до сих пор актуально, поэтому эту категорию населения бывает сложно переубедить. Они говорят: «как я скажу об этом отцу-брату, как объясню другим родственникам, соседям, когда партнер не соглашается брать на себя ответственность и не хочет этого ребенка». Помимо чувства стыда и ощущения позора, такие девушки часто говорят, что не смогут ребенка воспитать, так как не имеют работы, или еще учатся. Конечно, тут я говорю о том, что государство поддержит: есть маткапитал на первого ребенка, выплаты и пособия, но это для них не аргумент. Такие беременности вне брака, как правило, наступают в период от 18 и до 27 лет. А уже после 27 лет при первой беременности, женщина психически часто более устойчива к тому, что скажет социум и выбирает родить ребенка для себя. 

 

-Вы говорили о том, что таких девушек часто их мамы и приводят на аборт.

 

-Да, приводят мамы, папы и бабушки, которые настоятельно требуют аборт, дабы не опозорить семью. Удивительно, что до 23 лет женщина с первой беременностью приходит с подругами, или с родителями, а женщины, у которых уже два и более ребенка, а это 93 процента, очень часто приходят с мужьями, которые бывают в курсе наступившей беременности и поддерживают прерывание, либо говорят: «ты решай, а я приму любое решение», что часто расценивается женщиной как отсутствие поддержки. Если мужчина уверен, что хочет ребенка, то ему надо сказать: «мы не прерываем, будем рожать. Ребенок может быть незапланированный, но желанный». Но, большинстве случаев, мужчина в курсе, и он не против аборта.

 

-И мужчина тоже в курсе всех медицинских и психологических последствий для здоровья женщины.

 

-Да, в курсе. У нас бывали случаи, когда мужчина хотел, чтобы женщина сохранила ребенка, а она не хотела. Чаще всего, это связано с накопленными обидами в адрес мужчины. И это форма мести за ту боль, которую она испытала. Бывали случаи наоборот: когда женщина очень хотела, а мужчина был категорически против и женщина подчинялась и уступала. Есть мужчины, которые сильно хотят, пытаются всячески угодить супруге лишь бы она передумала прерывать беременность. Хорошо помню многодетную пару, у которых было шестеро детей – и он очень хотел этого седьмого ребенка, а она уже физически не могла – устала каждый год рожать. Муж всячески старался угодить жене, говорил: «вот я всю зарплату потратил только на тебя, чтобы порадовать, пожалуйста, давай сохраним». В итоге они не пришли на прерывание, сохранили беременность. 

 

-А есть такие позитивные примеры, когда вам удалось уговорить незамужнюю молодую девушку?

 

-Всего один, или два случая за семь лет. Это самая распространенная история, которая повторяется у всех, меняются только детали: «я полюбила молодого человека, он говорил, что у нас все серьезно и движется к свадьбе. Но как только я узнала, что беременна и сообщила ему об этом, он перестал поднимать трубку и заблокировал». Таких девушек бывает трудно привести даже просто в состояние успокоения, потому что, помимо беременности и страха опозориться, у нее еще реально разрушилась картинка семейной жизни, которую она с этим партнером строила – это обман со стороны мужчины. Естественно, у них много эмоциональных слез в этот момент, много страдания и горевания, все рушится его реальным отторжением и нежеланием брать на себя ответственность. У таких женщин снижается самооценка, формируется недоверие к мужчинам, они проходят очень тяжелый урок.

 

-Как потом такой девушке жить? Она сможет эту травму самостоятельно вылечить?

 

-Желательно обращаться к специалистам и важно, чтобы рядом был кто-то, кто сможет разделить эту боль: сестра, подруга, психолог.

 

-Есть же теория, что женщина бессознательно выбирает себе мужчину, который в чем-то похож на отца.

 

-В психоанализе есть идея, что девочки на основе образа папы, который формируется в процессе взросления, будут бессознательно искать партнера, похожего на отца. Эта гипотеза есть, и она рабочая, но, с другой стороны, оказаться в подобной ситуации – это совокупность множества разных факторов. Девушку воспитывали честной и порядочной и вот она встречает мужчину, который не честен, но при этом красиво рассказывает ей истории о том, как они поженятся. Она искренне верит в то, что партнер говорит ей правду. И из чувства любви, которое настолько сильно, она переступает через те ценности, которые ей закладывали в детстве: «береги честь смолоду». Тогда возникает вопрос, а как тогда доверять людям?

 И еще важно, что начиная с подросткового возраста, начинаются гормональные изменения, повышается либидо, появляются желания нарушать запреты, характерные для этого возраста. Начинается приближение к партнеру, изучение своей и его физиологии – все это тоже имеет место быть для этого возраста.

Я беседую с такой девушкой, она из полной семьи, где есть мама и папа. Она закончила школу на медаль, получает образование в одном из институтов. Все хорошо и вот она пошла за своим чувством, доверилась молодому человеку ненамного ее старше, который узнав о беременности, говорит: «извини, конечно, но это может быть и не мой ребенок». И блокирует ее в телефоне. И правда, а как тогда верить мужчинам после такого? И образ папы у нее положительный: он оказался офицером, где честь, доблесть и отвага были принципами. Она говорит: «мой папа никогда не врет». И брат у нее очень ответственный и серьезный. И такая дочь, или сестра даже не могла себе представить, что мужчина может так нагло врать, безответственно поступить. Для нее рушится картина мира и тут речь даже не о сохранении беременности, а о том, как ей самой сохраниться, как найти опору и продолжать жить после той боли и предательства, которые она пережила.

Тоже из свежих воспоминаний: пришла женщина, у которой есть двое детей, а супруг на СВО. Мы спросили, знает ли супруг о том, что она беременна и что она собирается ее прерывать. Женщина рассказывает, что пять дней от супруга нет известий. Стало понятно, что прежде, чем говорить о сохранении беременности, необходимо привести ее в состояние понимания того, что она делает, где сейчас находится и успокоить. В ходе беседы стало понятно, что она подозревает, что супруг уже погиб, но ей об этом еще не сообщают. Когда после длительной беседы мы вернулись к диалогу про сохранение беременности, она говорит, что тот стресс, который она уже пережила, не может не отразиться на ребенке. Это не факт, потому что надо делать узи. С другой стороны, в первые недели формируется нервная трубка плода и в первый триместр особенно важно отсутствие эмоциональных стрессов… Это такая сложная ситуация, в которой работа по отговариванию ведется, но уходит на второй план. На первый план выходит формирование опор здесь и сейчас и некой стрессоустойчивости к тому, что происходит. И способности успокоиться, прежде чем принимать серьезные решения.

 

-Вы еще рассказывали про случай, когда отец уговорил свою дочь сохранить беременность.

 

-Да, к нам обратилась несовершеннолетняя девушка, которая училась в школе в выпускном классе. Первые две консультации она приходила с мамой и дерзко говорила врачам о том, что хочет прервать беременность. Но уже буквально перед процедурой, на которую она пришла со своим отцом, он говорит ей: «ты точно хочешь? Может, мы все-таки сохраним?» И в этот момент она сказала: «ну давай сохраним» – такие примеры, конечно, редкость.

          В целом, несовершеннолетние у нас бывают редко – в прошлом году было три случая и это много. Бывали года, когда вообще не было и еще один год, когда было два случая.

 

-Не очень много женщин получается отговорить от аборта. Как Вы не теряете силы и мотивацию?

 

-Из уважения к женщине и к тому, через что они проходят. Важно не осудить женщину, позволить ей самой принимать решение, не давя и не пугая, а разделяя с ней боль и переживания. Важно, чтобы решение о прерывании беременности было для женщины осознанным, а не импульсивным и эмоциональным. Помогать сопереживанием и эмпатией, надеждой, что даже если из ста женщин только одна сохранит ребенка – это уже победа и достаточное основание, чтобы продолжать дальше.

 

-Что нужно менять в обществе?

 

-Самый распространенный вопрос, который звучит на всех конференциях психологов. Необходимо продвигать идею важности семейной жизни, подчеркивая положительные стороны воспитания большого количества детей и радости родительского опыта. Следующим важным моментом является воспитание чувства ответственности каждого партнера за собственное здоровье. Партнеры должны вести открытый диалог друг с другом, учитывая планы на будущее рождение детей, внимательно подходить к методам контрацепции и предотвращению нежелательных беременностей, исключающих необходимость аборта и последующие осложнения. К сожалению, сложилась ситуация, при которой аборты воспринимаются как инструмент управления числом детей в семье. Сегодня процедура аборта рассматривается скорее как проявление небрежности пары, уже принявшей решение не заводить больше детей.

 

-В своих консультациях Вы не касаетесь темы веры и Бога. Но Вы говорите про ценность многодетных семей, которые, как правило, бывают верующими. 

 

-Каждая вторая женщина говорит о том, что знает, аборт – это грех. И она понимает, что нарушает каноны церкви, или, в целом, религии. Знает, но все равно идет на этот шаг. Такой вроде парадокс, но она делает выбор прервать.

Когда я только начала работать в центре, то, женщины, которых мне не удавалось отговорить, часто говорили такую фразу: «спасибо, что вы меня не осуждаете». Это не про то, что это дает ей право на аборт, а про то, что: «мне и так плохо, а то, что вы мне сейчас не сказали, что Бог меня покарает, спасибо». Для меня важно сохранять безоценочность в работе с женщинами, которые оказались в такой ситуации. Я не использую религию, чтобы сохранять безоценочность и толерантность, не давить и не стращать. Важно, чтобы женщина сохраняла ребенка не из чувства страха, что аборт – это не богоугодное дело, а потому что она почувствовала любовь к своему ребенку, поняла, что ребенок уже есть и ей ценно его родить.

 

-Это ведь некий стереотип, что церковь может только запугать и что женщины будут в аду за аборт. На самом деле, церковь пытается объяснить духовные законы о том, что Бог – это любовь, ребенок – дар Божий. Как Вы относитесь к инициативе церкви, которая пытается спасать женщин от абортов?

 

-Отношусь положительно, у нас общие цели. Единственное, на мой взгляд, важно, чтобы это не было навязчиво, осуждающе, через страх и прививание чувства вины женщине, которая стыдит себя за этот поступок. Желаю служителям Бога, а также Владикавказской и Аланской епархии больших успехов на этом поприще. Всегда открыта сотрудничеству и обмену опытом.

 

Анна Кабисова

Фото автора