Зауру-сан

Что мы знаем о Японии? Это страна восходящего солнца, где растут сакуры, танцуют миниатюрные гейши, закутанные в кимоно, и время от времени совершают харакири суровые и мужественные самураи. Это всемирно известный театр «Кабуки», суши из риса и морепродуктов, неуловимые ниндзя. Это Тойота, Лексус, Субару, Сузуки, Хонда, Мазда – марки машин звучат как музыка для российского автолюбителя. Пожалуй, все. Нет, как же, еще аниме – девочки и мальчики с широко распахнутыми глазами, совсем не японскими, из какого-то своего счастливого мира. Это для тех, кто там не был. А вот Заурбек Абаев, наш ученый и поэт, там был. И, конечно, мы с удовольствием с ним встретились и поговорили обо всем.

 

- Заурбек, Япония так и манит своей загадочностью и поэзией, но начнем мы все же с прозы, точнее, с Вашей профессиональной деятельности. Представьте себя сами.

 

- Я, Заурбек Абаев, окончил в 2012 году СКГМИ, архитектурно-строительный факультет по специальности «Промышленное и гражданское строительство», учился в аспирантуре, защитился в 2017 году в Северо-Кавказском федеральном университете (Ставрополь), кандидат технических наук. Сразу после защиты стал работать на кафедре строительных конструкций, с недавнего времени являюсь сотрудником комплексного научно-исследовательского отдела ВНЦ РАН. Спасибо руководству ВНЦ РАН за понимание и поддержку, потому что знания, которые я привез из Японии, требуют концентрации и систематизации. Также меня поддерживают мой бывший научный руководитель Марат Юрьевич Кодзаев и мой аспирант и младший коллега Азамат Валиев.

Мой самый большой научный интерес – сейсмостойкое строительство. С ним связана вся моя научная деятельность сразу после получения ученой степени. В 2019 году принял участие в краткосрочной школе проектирования сейсмостойких конструкций в Индии. Но рубикон, который разделил мою профессиональную жизнь на «до» и «после» - победа в грантовом конкурсе и получение стипендии в российско-японской программе молодежных обменов для ученых (JREX Fellowship). После подачи заявки и прохождения собеседования отбыл в Японию в октябре 2022 и провел год в одном из лучших мест планеты для специалистов в моей области – Международном институте сейсмостойкого строительства и сейсмологии. Моим руководителем и наставником был директор института, очень сильный специалист, профессор Тацуя Азухата. Именно ему я обязан своим текущим видением и пониманием специфики сейсмостойкого проектирования. Институт располагается в г. Цукуба, префектура Ибараки. Надо отметить, что это нетипичный для Японии, специально модернизированный в 70-х годах 20 века городок, в котором более 80 НИИ и вузов, много студентов и ученых со всего мира. Я жил в специальном доме для ученых, где собрались очень талантливые молодые ученые буквально с каждого уголка планеты.

 

- Сгораю от нетерпения расспросить про Японию, но скажите, откуда такой профессиональный интерес – сейсмостойкое строительство?

 

- В России есть 27 регионов, нормативная сейсмичность интенсивности свыше семи баллов. Северный Кавказ – в их числе. Предположим, что в новом строительстве все делается по нормативам, а вот что делать с существующим фондом? Как и чем его оценить? Вот этим я и занимаюсь. В Японии понял, что этот вопрос – колоссально тяжелый и объемный. Я замахнулся на многое, но пришлось вычленить ряд направлений и заниматься им. Вернулся в сентябре этого года и уже успел побывать на национальной конференции по сейсмостойкому строительству в Сочи, где убедился, что знания и навыки, полученные в Японии, уникальны и бесценны и надо еще больше работать. Пока я занимаюсь разработкой условной «линейки», чтобы измерить степень сейсмостойкости объекта с учетом различных нюансов и тонкостей. Переход от нормативного подхода «да» и «нет» до более гибких уровней работоспособности и принятие другой философии, другого подхода – вот задачи, над которыми надо трудиться. Перед тем, как принимать решения и проводить мероприятия по усилению здания и т. д., надо количественно четко все измерить.

 

- Еще несколько слов о грантах. Многие задумываются над тем, как его получить.

 

- В России действует широкая грантовая поддержка молодых ученых. Есть разные формы, программы, которые дают материальное подспорье. Но чтобы ее получить, необходима серьезная работа на серьезном уровне. Нужны публикации в высокорейтинговых журналах. Конкуренция в каждой области растет год от года, и это отлично.

Что касается моего случая, то этот грант предоставляется МИДом Японии, этим занимается офис российско-японских молодежных обменов (JREX). В 2022 году в Японию поехали четыре человека, три из Владивостока и я из Владикавказа. Спектр научных интересов самый разный: от археологии и микробиологии до исследования азиатских медведей. Мне очень повезло: я жил недалеко от столицы Токио, благодаря чему имел возможность путешествовать по стране с меньшими проблемами. Также, благодаря участию своего наставника, я мог посещать занятия по образовательной программе, проводимой под эгидой Японского агентства международного сотрудничества (JICA), что было крайне полезно и информативно, особенно в начальный период, когда нужно было освоить огромное количество материала. Но мысль о том, что занимаюсь правильным делом, что сам поставил эту задачу, а не кто-то меня нагрузил, приводила меня к успокоению, и это усталость благородная, которую буду вспоминать с ностальгией. У меня были уникальные условия для обучения, возможность посещать лекции и семинары именитых ученых, увидеть реальные экспериментальные исследования и многое другое.

 

- На каком языке шло обучение?

 

- На английском. Что касается японского, то поначалу было тяжело. В доме, где я жил, проводились языковые курсы, и они дали мне хороший толчок. Японский язык по синтаксису проще русского, к произношению тоже можно привыкнуть. Самое сложное – это, по-моему, иероглифы (кандзи), но и их можно освоить. Мы собирались на обед с секретариатом, где меня консультировали не только по языку, но и по быту. Все хорошо владели английским. В итоге я даже получил сертификат владения уровнем N5 (начальный базовый уровень). Могу свободно поговорить с третьеклассниками (смеется). В Японии проще, чем, допустим, в Китае. Большинство надписей дублируется на английском языке. В Японии три алфавита, два из них достаточно просты, третий - китайские иероглифы (кандзи). Сначала страшно, но потом все гораздо понятнее.

 

- Ну, наконец, перейдем к Японии. Практически никто из читателей газеты там не был, думаю. Будем познавать ее с Ваших слов.

 

- По телевизору это одна история, но лично я встретил теплое, дружеское отношение. Японцы максимально корректны, уважительны. Отношения к педагогам – абсолютно другое, и неважно, ты – ученый или школьный учитель. Им большое почтение. Это привилегированные люди. Уважение к чужому труду – ни в коем случае нельзя никого тревожить даже звонком телефона. А в принципе народ живет теми же заботами, что и мы. Кое в чем есть схожесть с осетинским менталитетом.

 

- Вот тут поподробнее.

 

- Никого не стоит идеализировать, проблемы есть везде. Кстати, в России есть вещи, на мой взгляд, куда лучше, чем в Японии. Социальная поддержка населения, уровень российского банкинга, Интернет… В целом, уютно, комфортно, удобно. Стиль общения можно охарактеризовать как иерархический. Начальник – подчиненный – огромная разница в том, какие языковые инструменты использовать. Обращаются по фамилии, добавляют – сан.

 

- Абаев-сан?

 

- В моей фамилии много гласных звуков. Полное имя Заурбек тоже тяжело произносить. Им было удобнее За-у-ру. Заурусан. Можно еще добавить, что это самая клиентоориентированная страна в мире. В любой товарной лавке вас назовут о кияку сама, что в переводе уважаемый господин клиент. Вежливая фраза может иметь разные степени вежливости и быть некорректной в определенных ситуациях. Надо уметь ею пользоваться. Сначала все это напрягает, но потом становится органичным. Язык в Японии очень связан с менталитетом. Язык гибок для выражения степеней вежливости и строгого соблюдения иерархии.

 

- Что у жителей Японии общего с Осетией?

 

- Уважение к старшим. Более формализованное, но суть одна. Сдержанность, хороший тон. Народ консервативный, татуировки до сих пор ассоциируются с криминалом. Религия – буддизм и синтоизм мирно сосуществуют друг с другом, что похоже на нашу смесь христианства и традиционных верований – опять-таки более формализированную. Японцы, живущие на юге, отличаются от тех, кто живет на севере. Есть разные диалекты и культурные особенности. К примеру, на юге в регионе Кансай (Киото, Осака, Кобе) – народ считают более общительным и свободным, чем в том же Токио.

 

- Чем они питаются? Рисом?

 

- Они едят все: мясо, свинина, мисосуп. Рис – свято и всецело. Сначала я его отталкивал, но потом произошла трансформация, и сейчас я без него не могу жить. И еще будучи в Японии, я заказал рисоварку. Зерно заливаешь водой, нажимаешь кнопку и через полчаса все готово, причем вкуснее и пышнее, чем при приготовлении обычным способом. Мне в Японии подарили рисоварку, и моя жизнь разделилась на до и после, но везти ее было тяжело. Старую подарил товарищу в Японии, а себе заказал новую. Очень привык к их кухне. Сейчас ищу что-то похожее. Вот только рис и соевый соус, к которому я тоже привык, у нас не японские. Сейчас рис ем почти каждый день. А рисовые сладости – мотти со сладкой бобовой пастой и клубникой или виноградом – дайфуку (перевод – большое счастье)! Поверьте, ничего вкуснее из сладкого вы не ели.

 

- А как с деньгами?

 

- Моя стипендия была размером со среднюю зарплату в Японии. На одного хватало с лихвой, и питаться, и попутешествовать. Я проехал почти всю Японию, нормально питался, вечерами общался с товарищами. Компания была интернациональная, а парень из Хабаровска - Андрей, который живет там уже десять лет, стал моим другом. Хотел бы я там жить? Я руководствуюсь принципом: где родился, там и пригодился. Я жил хорошо, мне платили деньги за то, что я занимался любимым делом. Уровень жизни разный. Школьный учитель имеет хорошую зарплату и уважение. Вот бы у нас так было. Самые престижные профессии – ученые, исследователи, инженеры.

 

- Японские машины все могут себе позволить?

 

- Это их национальный продукт, качественный и доступный. Это не предмет роскоши. У каждой женщины практически есть машина. Студент тоже может себе позволить. Сюда машина «приедет» как минимум вдвое дороже.

 

- Какие у Вас самые яркие воспоминания о Японии?

 

- Их очень много. Могу, например, отметить встречу Нового года в префектуре Хьего, у родственников моей коллеги. Самое большое отличие – Новый год встречают утром следующего дня символическим завтраком. Все блюда имеют символическое значение. Там же меня попросили почитать на русском сказку «Дед и Репка», которая очень популярна в Японии в начальных классах. Ночью просто посидели, выпили что-то наподобие араки. Деда Мороза нет. Санта Клаус – больше рекламная атрибутика. Примечательно, что японцы дарят маленькие подарочки: небольшие сувениры, даже печеньки в милой обертке. Есть специальное приложение, которое рассчитывает, что ты можешь подарить в ответ. Японцы любят и умеют делать подарки. Если приезжаешь из командировки, коллегам по печенюшке и крекеру. Это знак внимания. У нас нет такой культуры.

 

- Климат какой?

 

- Такой же неприятный, как у нас в городе. Летом очень жарко и высокая влажность. Когда был отпуск, думал, куда поехать – на север или на юг? Хоккайдо – это горы, океан, чистый воздух, но горы есть и у нас, а вот тропический остров вряд ли увижу. И поехал на юг, на Окинаву. Провел там несколько дней, скупался в кристально чистой воде, понырял у коралловых рифов.

 

- Все, что перечислила в начале разговора, все это видел? Японки красивые?

 

- Это больше стереотипы. Люди в целом худощавые, среднего роста, хотя в Японии можно сказать культ еды. И сама эстетика еды совершенно на другом уровне. Что касается женской красоты, – то все женщины прекрасны, но мне больше приятны славянский и осетинский типы.

 

- В Токио небоскребы достают до неба?

 

- Есть много небоскребов. Но самым высоким сооружением является Токио Скайтри – самая высокая среди телебашен мира. Токио – большой мегаполис, в котором есть районы, где много иностранцев. Этот город оставил очень приятные впечатления. Жить бы я там не хотел, а вот приехать и потратить деньги – самое то. Транспорт в Японии дорогой, на первом месте по стоимости такси, затем скоростные поезда – синкансен.

 

- Можем подвести итог: японцы – те же люди?

 

- Абсолютно. И такие программы способствуют укреплению понимания между народами. Конечно, для них я был русским – росиа дзин. Простые японцы относились ко мне очень хорошо.

 

- Что хотелось бы сохранить, теперь уже живя во Владикавказе?

 

- Отношение к работе. Хочется верить, что я всегда был довольно профессиональным, но в Японии все еще строже – приходишь на работу, отключаешь телефон, убираешь его и работаешь. Мой телефон до сих пор на беззвучном режиме. Не могу его включить. Потревожить кого-то звонком телефона – великий грех. Отправить аудиосообщение – тоже. Я получил большую мотивацию в работе, видя, как трудятся мои коллеги. Если хочешь халтурить, то не достигнешь того уровня, к которому стремишься. «Кляксы» не спрячешь. Да, у них другие условия, но кому это интересно? Тебя будут мерить объективно. Для японцев работа – это святое. Молодые мамы рано «выбегают» на службу, а ребенка отдают в систему дошкольного образования. Сначала дошкольные учреждения, потом школа, бейсбольная команда – бейсбол, кстати – самый популярный вид спорта, все по ступеням.

 

- Заур, Вы же поэт. Как же японские хоку?

 

–Я старался их понять. Но наша поэзия приучила нас к другому восприятию. К примеру, известнейшее стихотворение великого японского поэта Мацуо Басе: «Старый пруд. Прыгнула в воду лягушка. Всплеск в тишине». Как бы мы ни старались, до конца такую поэзию не поймем. Возможно, только если на языке оригинала.

Если говорить о собственном творчестве, то к нему у меня очень высокие требования. Мой последний сборник назывался «Отречение». Отречение от всего того, что больше не от того, что написал раньше, а как – неосознанно, сомнамбулически. И пока я следую по этому пути. Когда мне будет, что сказать и как сказать, я обязательно скажу. Я пишу кусочками своей души, отношусь к стихам трепетно и с большой ответственностью. И так сойдет – здесь не годится. Это разговор с вечностью. И пока он должен быть внутри.

 

Мила Рамонова

Фото из личного Архива З. Абаева