Замещение слов и двойной смысл некоторых терминов и поступков

Поводом для написания этой статьи послужило появление на просторах Интернет-пространства некой загадки, вроде бы уходящей корнями в далекое советское прошлое. Вот ее краткий пересказ: посетитель ресторана заказал себе на обед «33 этажа, братскую могилу, карту Советского Союза и 60 электростанций», что якобы означало в те годы водку «Столичная» с 33-этажным зданием на этикетке, банку кильки в томатном соусе, папиросы «Беломорканал» с изображением карты СССР на упаковке и коробок спичек (60 штук с нарисованной электростанцией на этикетке). Я прожил в СССР 27 лет, в трех его разных городах, но никогда в реальной жизни подобных «народных» названий не слышал. И есть очень большие сомнения в том, чтобы кто-то при Советской власти, равно как и в наше время, осмелился бы даже в шутку назвать коробку консервов «братской могилой» - это совершенно недопустимо на фоне того, сколько советских воинов нашли свой последний земной приют в подобного рода захоронениях. Да и, честно говоря, помимо электростанций, на советских коробках спичек присутствовало огромное количество других изображений, никак не связанных с объектами электроэнергетики. Однако справедливости ради стоит заметить, что в истории зафиксировано немало случаев использования иносказательных, тайных значений - как в повседневной речи и в литературе, так и в алгоритме определенных действий и процессов, совершенно обыденных на первый поверхностный взгляд. Ниже мы рассмотрим два вида проявления классической «игры слов». Это тот, в котором знакомые нам слова или действия имеют разные смыслы и истории происхождения, - как в вышеописанной загадке. И тот, в котором жаргонная терминология вытеснила привычное для нас звучание слов и выражений. Начнем с описания второго вида.

«Зашифрованные» слова советского периода

Они были распространены даже среди учащихся младших классов в виде некого детского альтернативного лексикона. Вот примеры его использования: камень называли «бульдиком», пистолет - «пекалем», спички - «спиками». А в молодежной среде присутствовали модные тогда западные словечки, иногда - в сочетании со словами русского языка. Например, некоторые студенты орджоникидзевских вузов улицу Горького в североосетинской столице называли на английский манер «Пешкова-стрит». В 1970-1980-х годах было написано немало фельетонов и снято много сатирических телесюжетов, критикующих массовое замещение слов современного русского языка их жаргонными аналогами по значению.

Книжное «золото»

Да, в СССР было и такое. Одна моя знакомая в 1981 году пошла на очередное собрание орджоникидзевских книголюбов, которое по воскресеньям проходило на свежем воздухе - в роще за ДК «Металлург». Там она увидела трехтомник, который давно искала - финальную часть саги о трех мушкетерах А. Дюма - «Виконт де Бражелон». Подошла, спросила у продавца, сколько стоят эти книги. Тот настороженно посмотрел по сторонам и негромко произнес: «Семь». Женщина обрадовалась услышанному, достала из сумочки десятирублевую купюру и протянула торговцу. Тот недоуменно глянул на банковский билет и произнес еще тише: «Семь «золотых». Как позже выяснилось, эти самые «золотые» были придуманы продавцами книг для того, чтобы не попасть за решетку по обвинению в спекуляции - ведь покупателем мог оказаться сотрудник правоохранительных органов. Один мифический «золотой» в ту пору равнялся десяти реальным советским рублям и, соответственно, трехтомник Дюма стоил на руках 70 рублей, что было ровно в семь раз больше его государственной цены, напечатанной на задних сторонах обложек трехтомника. Поэтому продавец вслух сумму в 70 целковых не озвучивал, а, упоминая «золото», может быть, рассчитывал сослаться на то, что так «пошутил» - поскольку советские граждане золотыми монетами в брежневскую эпоху на рынках не расплачивались. Вспоминая об этом 45 лет спустя, можно предположить, что подобный словесный трюк был, скорее всего, абсолютно бесполезным, поскольку настоящий правоохранитель, как мне кажется, мог задержать продавца-спекулянта в момент передачи ему реальных 70-ти рублей во время осуществления контрольной покупки упомянутого товара.

Мафия. Происхождение термина

Это слово прочно вошло в языки всех цивилизованных народов нашей планеты, которые в той или иной степени сталкивались с проблемой возникновения в их обществе криминальных структур организованной преступности. Но далеко не все знакомы с первоначальным значением этого широко распространенного в наше время термина, который появился за много веков до того, как люди Аль Капоне и Голландца Шульца стали «поливать» конкурентов автоматными очередями и завозить в Штаты контрабандный алкоголь.

В далеком 1282 году, в период оккупации Сицилии французами, произошло восстание, участники которого придумали лозунг, ставший своего рода зашифрованным паролем для местных патриотов - M.A.F.I.A. Это была аббревиатура итальянского выражения неприязни к чужеземным захватчикам - «Morete Alla Francia, Italia Anela», которое переводится как «Смерть Франции, вздохни, Италия». Это наиболее вероятная из нескольких версий происхождения общего названия отдельных сицилийских криминальных структур.

История пиратской песни

Всем поклонникам приключенческой литературы известен куплет из старинной пиратской песни, приведенный Робертом Стивенсоном в его романе «Остров сокровищ»: «Пятнадцать человек на Сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

Однако, мало кто знает, что эти строки не являются образцом вымышленной поэтической романтики, а имеют непосредственное отношение к реальному событию, имевшему место в мировой истории пиратства. Известный корсар Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода был капитаном парусника «Месть королевы Анны». На этом корабле в начале XVIII века командир абордажной команды Уильям Боунс (прототип стивенсонского Билли Бонса, постояльца гостиницы «Адмирал Бенбоу») стал зачинщиком бунта части команды судна. Капитану удалось тогда успешно подавить вооруженный мятеж. А его 15 инициаторов во главе с Боунсом решено было наказать за неповиновение довольно изощренным способом - их высадили без запаса еды и пресной воды на один из Виргинских островов, который назывался Сундуком мертвеца. Чтобы усилить предполагаемые страдания мятежников, им дали каждому по бутылке рома, потребление которого не утоляет жажду, а наоборот, в значительной степени ее усиливает. Однако всем 15-ти бунтовщикам удалось тогда выжить за счет рыбалки и сбора росы и дождевой воды.

«Сахарный» крем для обуви

Стоит упомянуть и о том, что своего рода «иносказания» и «язык намеков» использовались, бывало, не только в устной речи или в написании текстов. Они имели место и в некоторых обыденных, на первый взгляд, действиях бытового характера. Например, царские, а позднее и некоторые белогвардейские офицеры в средство для чистки обуви добавляли немного сахара. За счет этого их сапоги при ходьбе издавали характерный скрип, который было слышно на приличном расстоянии. Рассказывают, что услышав этот звук, барышни на выданье бросали все свои дела и спешили к открытым окнам своих особняков, чтобы получше рассмотреть проходившего мимо их дома бравого военного. Впрочем, этот скрип привлекал внимание не только добропорядочных девушек. Женщины «облегченного» поведения также расцветали в улыбке, заслышав это многозначительное похрустывание…

Босиком по вокзалу

В «лихие 90-е» на железнодорожных вокзалах Санкт-Петербурга нередко можно было наблюдать следующую довольно экзотического вида сцену: из вагонов поездов, прибывших в Северную Пальмиру из регионов Поволжья, выходили атлетического вида молодые люди в спортивных костюмах и без какой-либо обуви и носков на ногах. Вначале питерцы по наивности думали, что перед ними классические провинциальные «босяки» - в прямом и переносном значениях этого слова. Но позже выяснилось, что смысл подобного игнорирования товаров обувных магазинов был гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Прибыв на берега Невы босиком, штатный «боец» одной из этнических преступных группировок тем самым транслировал окружающим недвусмысленность своих намерений: «Зачем мне обувь из дому везти? Здесь обуюсь - украду, сниму, куплю на ворованные или «отжатые» деньги».

Сегодняшние обороты

Насколько известно, употребление вышеприведенных словечек советского детского жаргона и молодежного сленга осталось в прошлом, уступив место специфическому языку пользователей Интернета и адаптированным под наши реалии американизмам - помните знаменитые «океюшки» Михаила Задорнова? Теперь особо «продвинутый» компьютерный «гений» никогда в Интернет-переписке не употребит выражение «я предполагаю», а напишет «я вангую» - имя знаменитой болгарской прорицательницы тоже попало в «околосетевой» лексикон. Что характерно, последний широко распространен среди пользователей Интернета самых разных возрастов и с каждым годом становится все более обширным и популярным. Конечно же, ничего хорошего в этом нет, поскольку новомодные словечки вытесняют из нашего общения классическую русскую литературную речь.

А. Урусов

Фото из открытых источников