Если мы такие умные, то почему такие бедные
Не так давно в интернете попалась любопытная статья. Суть ее, кратко, в следующем.
Влиятельный академик-экономист в свое время подсчитал, сколько стоят кладовые родины: нефть, газ, железная руда, золото, земли, леса и даже чистая вода – словом, все, что в недрах и на поверхности. Цифра получилась фантастическая, раз в десять больше, чем в США, раз в 20 больше, чем в Китае. Интернет-автор не поленился, полученные данные поделил на всех граждан страны. И опять цифра вышла впечатляющая: если мы не запутались в нулях, каждому из нас приходится по миллиону, причем не в рублях, а долларах. Во деньжищи! Сроду в руках не держали, а хочется. И каждому хочется. Вывод из этой арифметики он сделал логичный: если моя страна так богата, почему я, ее достойный гражданин, так неважно живу.
Статью обсуждали бурно. Ругали власть и олигархов, несли по кочкам и проклятую Америку, не забыли и Березовского, который наверняка во всем виноват, и других олигархов. Но эту справедливую брань заглушал крик души: отдайте, гады, мой личный миллион!
А нам почему-то вспомнилась прошедшая по телевизору несколько лет назад детская передача. Ее ведущий затеял разговор о деньгах, но не с банкирами, а с шестиклассниками. Вопросов было два: сколько тебе требуется денег и зачем? Ребята оказались смышленые, о деньгах судили зрело, цифру меньше миллиона долларов не называл никто. А девочка с милой улыбкой и живыми глазенками поведала, что ей надо миллионов пять: один потратила бы на мороженое и прочие сегодняшние радости, а на четыре купила бы акций – тогда в будущем и работать не придется. Принято считать, что о любви в шестом классе думать рано. Получается, об акциях - в самый раз. Вот такие у нас растут умные дети. Достойная смена. Впрочем, и мы, взрослые, не дураки. Академик пересчитал все наше общее имущество – вот и требуем у родины-матери положенное.
В конце-концов, что такое Россия? Если разобраться, акционерное общество, а мы все в нем акционеры. И каждый имеет право на свою акцию: золотую, нефтяную, газовую или лесную. Право имеем – а где акция? Где дивиденды? Почему страна самая богатая в мире, а мы такие умные, но бедные? Вопрос серьезный, отвечать трудно, но надо. Мы не экономисты, можем изложить только личную точку зрения.
Мы потому бедные, дорогие сограждане, что без конца обманываем сами себя. Россия вовсе не самая богатая страна в мире. И вообще, не богатая. Богата маленькая Голландия, откуда нам привозят очень красивые тюльпаны, очень вкусный сыр и кучу очень качественной техники. Богата совсем уж скромная Дания, где зарплата самая высокая в Европе, которая снабжает огромную Россию свининой, хотя по логике надо бы наоборот. Богата Новая Зеландия, которая находится где-то на окраине Антарктиды, но, тем не менее, регулярно поставляет в Россию замороженную баранину и масло. Богатые страны – это Южная Корея, чьи телевизоры стоят в каждом пятом российском доме, и Япония, чьи машины, даже подержанные, куда популярнее у нас, чем «газики» родного ВАЗа. В богатые страны стремительно выбивается Турция, чьи курорты забиты русскими отпускниками, махнувшими рукой на Сочи, где цены выше, а сервис такой, что плакать хочется. И вообще, богаты страны, которые хорошо работают, чьи товары и услуги выдерживают конкуренцию на любом рынке планеты. А мы с чем выходим на люди, кроме нефти и газа? Уже почти 3-4 десятилетия прошли со времен чековой приватизации. А результат? Большинство россиян получили на свои чеки либо шиш, либо, в лучшем случае, куда меньше, чем рассчитывали. Но, может, беда не в том, что мало получили, а в том, что на многое рассчитывали? Ведь рассчитывали. И норовили так вложить ваучер, чтобы потом, в полном согласии с планами хитроумной шестиклассницы, жить на дивиденды. Мол, справедливая дележка кладовых родины должна обеспечить нам хорошую жизнь, а пашут пусть Щука со своим щучьим велением, верный Конек-Горбунок и безотказная Золотая рыбка.
И разочаровались мы в приватизации вот почему: чек получили, на акции поменяли, а приходится работать не меньше, чем прежде. Выяснилось, что коммунизма с его всеобщей лежебокостью не добиться не только при большевиках, но и при «демократах». За что боролись? Но какие, собственно, у нас были основания мечтать о всероссийской халяве, даже при самом идеальном варианте всеобщего раздела собственности? С чего мы взяли, что, разделив одну бедную страну на всех, получили полтораста миллионов богачей, живущих на проценты с капитала? Тут, видимо, придется вернуться к вопросу о наших неисчерпаемых кладовых. Уж очень трудно смириться с мыслью, что при всех своих богатствах страна бедна. Как же нас гипнотизирует огромность державы? Будь Россия поменьше, надеялись бы не на недра, а на собственные руки, как жители какого-нибудь Люксембурга.
Ладно, давайте раскидаем наши бескрайние леса между всеми жителями. И что мы станем делать со своим квадратным километром тайги? Пилить кедры ножовкой? Мастерить табуретки у себя в гараже? Правда, лес можно продать на корню – но кто его купит? Вы? А вы что станете делать со своей таежной чащобой? Тайная мысль понятна. Я не куплю, вы не купите, а вот какой-нибудь японец с мешком долларов и вагоном юаней. Разговоры о японце с мешком идут давно, порой принимая прямо-таки панический характер: мол, раскосый гад уже присмотрел себе полуостров Таймыр с тремя оленями и подводным шельфом до полюса. Боимся, толстосум из Токио никогда не купит наш личный лес. Ведь мы не сможем одновременно продать ему нормальные дороги, непьющих лесорубов, разумное законодательство, гарантии вложенных средств. И нашему рискованному километру он предпочтет участок размером с тапочку, зато на безопасном острове Хонсю.
Два процента мировой экономики – это все, что у нас есть. И, как эти два процента ни дели, все равно получится мало. До обидного мало. Ведь делить нам придется дома в трещинах, дороги в колдобинах; коров, которые доятся, как козы; и легковушки, которые жрут бензин, как грузовики. И еще, к сожалению, придется делить устаревшие танки, отслужившие свой срок атомные подлодки, утилизация которых обойдется немногим дешевле их строительства, озера, реки, вблизи закрытых городов превращенные в радиоактивные свалки, и еще, всякое, о чем лучше не вспоминать. Сорок лет назад мы делили нашу тогдашнюю нищету. Сегодня пришлось бы делить нынешнюю бедность. Так, может, хватит гипнотизировать себя байками о несметных богатствах Отечества? Хорошо живут страны, которые торгуют не потенциальными возможностями недр, а конкурентоспособной продукцией. Поэтому, например, крохотный Сингапур сыт, ухожен и уважаем, а в громадной России пенсионерам нечем оплачивать коммуналку. И все же скажем: «спасибо последним десятилетиям». Это было время не только средней по эффективности работы, но и очень эффективной учебы: мы всей страной без отрыва от производства прошли ускоренный курс рыночной экономики. И большинству стало понятно, что дальше придется вкалывать по-черному, как вкалывает весь белый свет: от миллионеров до чистильщиков сапог. Ибо если миллионер станет работать, как привыкли мы, он очень скоро превратится в чистильщика сапог.
Во всем мире действует одна и та же закономерность: хорошо живет тот, кто производит самую лучшую продукцию по самой низкой цене. Это правило диктует рынок, а с ним не поспоришь. Мы варим металл, роем золото, ищем алмазы – а потом швейцарский часовщик, купив у нас сырья на триста долларов, мастерит часы, которые стоят сто тысяч. Те самые часы, которые красиво смотрятся на запястье у наших красноречивых чиновников. Так что давайте сперва научимся делать такие часы, а потому уже подумаем о справедливой дележке кладовых родины. Впрочем, тогда и делить ничего не понадобится.
Гарегин Будагян
Фото из открытых источников
