Татьяна Дубровина: «Беслан для меня стал родным домом»

Чужой беды не бывает… Нередко приходится и слышать, и встречать в печати, даже в качестве заголовка, эту ставшую уже расхожей фразу. И всегда что-то мешает воспринимать ее как абсолютную, безоговорочную истину. В самом деле, разве мало среди нас таких, кто занят только собой, своей личной жизнью, до других, тем более до чужих невзгод им никакого дела нет? Судьба других нисколько не гложет, не тревожит... И болят этой чужой болью, как своей собственной, только добрые, отзывчивые сердца.

В сентябре 2004 года москвичка Татьяна Дубровина, журналист и педагог по образованию в одночасье поняла для себя, что Беслан стал частью ее жизни. С тех пор она была там бессчетное количество раз, для жителей города она давно родная и близкая.

- Для жителей Беслана Вы в представлении не нуждаетесь, но расскажите немного о себе для читателей нашего издания…

- Вполне обычная история, школа, филологический факультет вуза, хотя девять лет профессионально занималась спортом. Мыслей поступать на журфак тогда даже не было. После окончания института параллельно работала на радио, участвовала в детских проектах, пока не закрыли «Пионерскую зорьку», педагогическую практику получила в школе. Получалось совмещать школу и радио. В 1995 году я приехала в «Артек», и в лагере «Морской» меня приглашают поработать с детьми на творческих проектах, быть пионервожатой. Но «Артек» был у меня в летний период, бросить радио я не могла.

- Чем Вы занимались в сентябре 2004 года? 

- Вела авторскую программу «Созвездие талантов» на радио «Голос России». Непосредственно, когда случился теракт, я была в «Артеке», меня пригласили на Международный фестиваль хоровых коллективов. Первого числа должно было состояться большое мероприятие, но когда все узнали, что случилось в Беслане, все было отменено. 

- Из каких источников Вы узнали о случившемся?

- Мне позвонили мои коллеги по радио и сказали, что в Беслане захватили школу. Как захватили? Это вообще никак не укладывалось в сознании. До этого были Буденновск, «Норд-Ост».., а это не поддавалось объяснению. Как школа? Дети? Причем информация поначалу была противоречивая о количестве заложников. Вечером я собралась и с маленьким рюкзаком уехала в Симферополь. Оттуда улетела в Москву, а из столицы уже ночью в Минеральные Воды. В Беслан попала только второго числа к полудню. Провела там несколько дней. Когда начались первые похороны, я была уже в «Артеке». Второй раз приехала в Беслан в «пуле» с Юрием Лужковым, когда выбирали место для новой школы. Но еще до этого прилетала в «Артек», куда отправили на реабилитацию пострадавших в теракте детей.

- С тех пор Вы были в Беслане десятки раз. Что Вами движет, почему Вы в любой момент можете оказаться там, рядом с людьми, которые пережили этот ужас? 

- Не знаю, что мною движет. Ну как журналист понятно, надо делать материалы. Я формально не сделала ни один из них. Мне надо было пообщаться, поговорить о многих вещах и деталях. Я пыталась все это пропустить через себя. Когда дети приезжали в Москву на реабилитацию, мы ездили к ним, разговаривали с ними, но никогда о том, что случилось в Беслане. Я никогда не задавала больных вопросов.

Могу приехать в Беслан просто пообщаться с детьми и их родителями. Бываю в командировке в соседних регионах, стараюсь обязательно заехать в Беслан. За это время у меня сложились теплые отношения со многими семьями. Когда они бывают в Москве, мы тоже обязательно видимся. С учительницей осетинского языка и литературы Беллой Дзгоевой и ее дочерью Алиной, которая получила серьезные ранения, мы встретились в Германии, куда они приезжали на реабилитацию. 

- Чем для Вас стал Беслан за эти годы?

- Скажу честно, Беслан реально стал родным домом. Мне не дают остановиться в гостинице, я даже уже не заикаюсь об этом. Всегда приятно общаться, захожу в школу, встречаюсь с коллективом, со школьниками, которые у меня были на эфире. 

- Они Вас приглашают на свои мероприятия?

- Да, несколько раз была на мероприятиях в новой школы. Был какой-то конкурс учительский, я тоже прилетала. Дети давно все выросли, у них уже свои дети. Я слежу за их историей, мы общаемся, в том числе в соцсетях. Ставим друг другу лайки.

- Вы уже говорили, что у Вас на радио были дети, пострадавшие в результате теракта. О чем Вы беседовали?

- О жизни, обо всем. Какой бы вопрос ни прозвучал в эфире, каким-то образом тема Беслана все равно проходит. Я всегда стараюсь уходить от таких вопросов, переводить разговор в другое русло. Прекрасно понимаю, что они пережили. Сколько бы лет ни прошло, эта тема все равно останется внутри физически, психологически и морально. С мальчишками о девчонках разговариваем, футболе, музыке.

- Первая бесланская школа вручила Вам медаль «Феникс», что она для Вас значит?

- Это самая дорогая награда для меня. На ней написано «За особые заслуги перед школой №1 имени героев спецназа». Ну какие заслуги? Никаких. Но это самое дорогое, что у меня есть среди множества других наград. Она не сравнима ни с чем вообще. Нет объяснения тому, что для меня значит Беслан. Я очень люблю детей. Даже если кто-то из моих знакомых едет в Осетию, я им всегда говорю: «Заедьте в Беслан».

Белла Дзгоева: «Так получилось, что мы познакомились с Татьяной в Москве лет через пять-шесть после теракта, она тогда работала на радио «Голос России». Мы встретились, пообщались, и я поняла, что это человек большой души, который не просто выполняет свою работу, а с пониманием относится ко всему. Она не задавала никаких вопросов, которые могли бы спровоцировать состояние ребенка. Наоборот, она старалась, чтобы ребята забыли об этом. Человеку не все равно. Когда на следующий год Татьяна приехала к нам в Беслан, она уже была «наша». Город небольшой, все ее узнают, мы ее никогда не отпускаем в гостиницу. Собираемся в домах уже много лет. Ее очень любят учителя и школьники. Этот человек давно стал для нас своим. Да и сама она говорит, что уже не представляет себя без Беслана».

Арсен Дряев