Таймураз Мамсуров ответил на вопросы российских журналистов
Беседа прошла в пресс-центре ИТАР-ТАСС. Среди актуальных — вопрос о беженцах с Украины. На сегодняшний день в Северной Осетии находится около 1000 вынужденных переселенцев. В их числе 275 детей школьного возраста. 1 го сентября все они пойдут в наши учебные учреждения.
«Северной Осетии не привыкать: мы – самая перегруженная беженцами территория в Российской Федерации. Напомню, в начале 90-х годов прошлого века более 100000 человек бежали из Южной Осетии и внутренних районов Грузии в РСО-Алания. После распада СССР десятки тысяч соотечественников из Средней Азии также переехали в Северную Осетию. В связи с этим, конечно, ощущается немалое напряжение. Учитывая реальный опыт работы с такой категорией людей, как беженцы, понимая, насколько тяжело покидать свой дом, а потом еще и по телевизору видеть, что там твориться, учитывая это, мы стараемся делать все возможное для беженцев из Украины», - отметил Т. Мамсуров.
Комментируя данные о том, что на стороне ополченцев воюют выходцы с Северного Кавказа и, в частности, осетины, Глава Северной Осетии заявил, что не может исключить участия соотечественников в военных действиях.
«В любом случае, они сами приняли такое решение, - сказал Т. Мамсуров. – Когда НАТО бомбило Сербию, один осетин туда пешком пошел со словами: «Я христианин, а там попирают христианство». Он воевал, был тяжело ранен, лишился глазам. Затем женился на сербке и остался там. Мне было приятно за этого парня, а ведь ему никто, как говорится, повестку не выписывал. Он просто пошел воевать за братьев и сестер-христиан. К слову, после общения с беженцами из Украины, знаете…был бы я свободен от многих забот и обязательств, вы бы меня тоже тут не увидели – я мог бы там оказаться. Согласитесь, есть все основания прийти на помощь. Мы же видим, что происходит – на Украине уничтожают свой собственный народ. Они говорят – это наше внутреннее дело. Но внутреннее дело каждого человека – идти туда, куда ему хочется, и заниматься тем, чем ему хочется. Кто-то хочет пойти и встать рядом с людьми, защищающими свои дома. Такие, наверное, есть. Их имена и количество мне неизвестны, и я бы очень хотел, чтобы они не гибли, не теряли там своих товарищей. Но это выбор людей, и я не осуждаю этот выбор. Более того, у меня есть такое чувство, что где-то, в чем-то я их понимаю».
