Рассказ о двух "варягах", "иноагентах" и осетинской кровной мести
Русско-японская война является одной из самых неоднозначно оцененных военных кампаний относительно недавнего прошлого (по историческим меркам). Многое из того, что происходило в ходе ее событий, по сей день вызывает споры не только в среде «диванных экспертов» отечественного интернет-сообщества, но и даже среди профессиональных историков - исследователей событий той эпохи.
Советский взгляд
В советские времена отношение к тому Дальневосточному противостоянию двух императорских армий было несколько однобоким: с одной стороны, много писали и снимали о подвиге крейсера «Варяг», с другой - полностью игнорировали аналогичную информацию о броненосце «Севастополь», который в течение пяти суток бился в одиночку с эскадрой из 20 японских миноносцев и позднее также был затоплен командой, но в отличие от «Варяга», в руки неприятеля так и не попал (до сих пор он лежит на недосягаемой для подъема глубине).
Мистика имени «Варяг»
Как известно, вышеупомянутый легендарный крейсер «Варяг» имел непосредственное отношение к русской военно-морской базе Порт-Артур. Именно она в 1901 году стала местом базирования знаменитого российского корабля, построенного в американской Филадельфии в 1899 году.
В 1985 году на судостроительных верфях Николаева был заложен советский авианосец «Рига». Однако в процессе строительства его переименовали в «Варяг».
После распада СССР и раздела военных кораблей Черноморского флота недостроенный авианесущий гигант достался Украине. В ту пору у новых хозяев «Варяга» не было особого желания и финансовых средств для завершения строительства этого стального монстра и его в виде военно-морского «полуфабриката» за 20 млн долларов в 2001 году продали Китаю. 20 000 километров и 627 дней пути через три океана отделяли построенный на 67% «Варяг» от места его новой, дальневосточной приписки - города Далянь, где его встретили праздничными фейерверками. Вот тут самое интересное: один из районов Даляня сегодня называется Люйшунькоу, а его прежнее название - Порт-Артур. Таким образом, два сверхсовременных для своих времен корабля с одним именем «Варяг», с интервалом в 100 лет оказались приписаны к одному и тому же порту на Желтом море.
Первые отечественные «иноагенты»
В период Русско-японской войны наше многострадальное Отечество сотрясали судороги революционных событий 1905 года. На их деструктивном общественно-политическом фоне особо активизировались первые российские «иноагенты» - оплачиваемые из-за пределов империи господа-товарищи, страдающие пещерными формами русофобии и ненависти ко всему, что было связано с этнокультурными и духовными ценностями и традициями россиян. Интересно то, что они даже не пытались скрыть свою весьма энергичную активность в избранном общественно-политическом направлении: открыто, публично и массово праздновали все поражения Русской императорской армии (особенно капитуляцию Порт-Артура) и параллельно с этим отправляли поздравительные телеграммы японскому императору, тем самым стимулируя его и дальше убивать и калечить на полях сражений как можно большее количество своих соотечественников - российских военных. К сожалению, многим из них 120 лет назад все эти «подвиги» сошли с рук и та недопустимая безнаказанность в итоге дала свои зловещие плоды - в виде Февральской буржуазной революции, вдохновителями и организаторами которой были как раз упомянутые русофобы и ставленники мировых масонских лож. Представителями последних с февраля по октябрь 1917 года были члены Временного правительства, включая самого Керенского.
Осетинские обычаи были незыблемы
Однако на фоне всех вышеперечисленных неоднозначных особенностей той дальневосточной военной кампании были и явления традиционного для Русской императорской армии порядка, уходящие корнями в глубь веков. Речь идет в данном случае о героическом поведении в схватках с врагом на суше и на море простых российских солдатов и матросов, офицеров младшего и среднего звена. Они самоотверженно бились с врагом, даже не взирая на его численное превосходство (как это было в случаях с «Варягом» и «Севастополем»). Чрезвычайно эффективно и оперативно действовал конный Дивизион стратегической разведки ротмистра Дроздовского, подчиненный непосредственно Главнокомандующему 2-й Маньчжурской российской армии. В состав этого элитного подразделения входили лучшие военные кавалеристы того времени: драгуны, казаки целого ряда российских казачьих войск и осетины. О ратном поведении последних стоит рассказать подробнее, поскольку оно в точности соответствовало тому, как испокон веков сражались их героические предки.
Начнем с того, что Русско-японская война была последней в военной истории человечества кампанией, на которую осетины отправились в кольчугах своих прадедов. Чтобы не нарушать правила воинского устава, они носили их под черкесками.
В «делах» (так в ту пору называли сражения) с неприятелем осетинские всадники всегда предпочитали рукопашную схватку перестрелке - как это было заведено у их героических старших. Очень часто сотенные командиры под ураганным огнем противника доводили свои подразделения до удара холодным оружием и тут начиналось нечто невообразимое - жесточайшие массовые сабельные «дуэли» с японскими кавалеристами, среди которых было немало самураев, прекрасно владеющих своими мечами-катанами. Впрочем, хозяева этих легендарных клинков не раз были повержены нашими земляками, чьи дедовские шашки успешно разили врага в честном и благородном бою.
Вот как в своей статье «Дивизион разведчиков» военный корреспондент дореволюционной газеты «Биржевые ведомости» П. Краснов характеризует осетинских воинов-всадников вышеупомянутого элитного подразделения ротмистра Дроздовского:
«Горцы Кавказа - полны дикой пылкости. Им труднее при незнании языка разбираться с обстановкой, но храбрость и стремительность их иногда приносит громадную пользу».
И далее в этой публикации приведено описание одного из успешно выполненных нашими земляками поручений Главнокомандующего: «В том же сражении стрельба одной из наших батарей казалась совершенно бесцельной. Она осыпала гребень сопки, на которой никого решительно не было видно. Из дивизиона разведчиков были вызваны осетины-всадники. Необыкновенно лихо взмыли они на легких своих конях на вершину, перевалили за нее и сейчас же вернулись. Не прошло и десяти минут, как донесение было доставлено: густые колонны японцев собирались за горою. Артиллерия чуть повысила прицел и перешла на поражение».
На той войне осетины предпочитали холодную сталь не только на полях битв и в коротких схватках кавалерийских разъездов враждующих сторон. Верный кинжал являлся надежным спутником горского воина и в весьма специфическом его применении - когда речь шла о древнем обычае кровной мести. В данном контексте показательным является случай, происшедший на одном из фронтов Русско-японской войны с уроженцами Осетии братьями Гамаевыми.
Эти наши земляки входили в состав одной из двух конно-охотничьих команд («охотниками» в те времена называли добровольцев) отряда подполковника Александра Мадритова, который участвовал в нападении на удерживаемый японцами город Анчжу. Неприятель ожесточенно отстреливался и это обстоятельство заставило российских воинов спешиться, отвести лошадей в тыл, залечь за бугорками и принять участие в перестрелке. Вскоре рядовой Линевич, который вел огонь по врагу, находясь рядом с одним из братьев Гамаевых, обнаружил, что его напарник-осетин убит.
Когда весть о гибели этого воина дошла до его брата, которого звали Самаза (в крещении - Соломон), тот не мог найти себе места от обрушившегося на него горя - белый свет померк для него в этот миг, а безмерное чувство необратимой беды полностью обволокло сознание горца. Он молча принялся готовиться к свершению древнего обряда кровной мести - решил во что бы то ни стало лично, собственноручно поквитаться с убийцами брата. А поскольку имя конкретного человека, лишившего жизни его родственника, известно не было, Самаза принял решение лишить жизни всех вражеских солдат, которых сможет достать в момент нападения на японский военный лагерь. Осуществлять задуманное он отправился в одиночку, огнестрельное оружие оставил в своей палатке.
Под покровом ночи Самаза бесшумно, как он это привык делать во время охоты в родных горах, подобрался к спящему лагерю неприятеля, благополучно миновал часовых и подойдя вплотную к отдыхающим после дневной перестрелки японцам, обнажил кинжал и внезапно атаковал врага. Мстил Самаза яростно и одновременно с этим хладнокровно, стараясь придать осуществляемому им процессу возмездия как можно более ощутимый для вражеской армии характер. Итогом этого бескомпромиссного и беспощадного ночного побоища стала гибель дюжины военнослужащих Страны Восходящего Солнца. Сам же полуночный мститель-осетин возвратился целым и невредимым в расположение своей части и произнес, обращаясь к сослуживцам: «Брат отмщен: двенадцать умерло за него». После этого он предал тело брата земле - отдельно от братской могилы павших накануне российских воинов.
Артур Цереков
Фото предоставил автор
