"Смог победить смерть"

Алан Царикаев – мастер по дереву из Дигоры. Весной 2024 года подписал контракт и пошел добровольцем на СВО. Провел на фронте всего месяц, но за это время успел пять раз выйти на штурм. При освобождении мирных жителей в Красногоровке Донецкой области, запертых в подвале дома и обстреливаемых со всех сторон врагами, – обезвредил гранату ценой собственной руки и тем самым спас двух боевых товарищей. Награжден медалью «За храбрость» второй степени. Фонд «Защитники Отечества» совместно с петербургской компанией «Бионика 2.0» разработали специально для Алана протез, чтобы он смог вернуться в профессию. Сейчас Алан привыкает к протезу и уже пробует работать с деревом. О том, как решил стать добровольцем, боевом пути, умении «подружиться со смертью», помощи святого благоверного князя Александра Невского, обретении веры в Бога, семейном счастье и жизни с протезом, ветеран СВО рассказал в интервью газете «Слово».

 

Христос тоже был плотником

 

Я родился 17 апреля 1977 года в Дигоре. Учился в школе, занимался спортом, особо ничем от других не отличался. Потом поступил в ГМТ на факультет бухучета и после окончания начал работать на Дигорской фабрике гофрокартонной тары. До 90-х в Дигоре было много фабрик и заводов: меховая, радиозавод, молзавод, завод лимонной кислоты, – где работала моя мама. Два крупных совхоза.

Параллельно с работой заочно поступил на экфак Сельхозинститута, но не окончил, так как понял, что это не мое. У бухгалтеров и экономистов сидячий образ работы, а я люблю движение. Потом увлекся столярным делом – мой друг работал в цеху, я к нему приходил, мне понравилось, и начал работать сперва как ученик, а потом уже самостоятельно. Так и работал до своего ухода на СВО. В основном делал двери, столы, скамейки, ворота. Несколько лет назад появилась модная тенденция – делать мебель и двери под старину – искусственно состаривать. Делал двери и для своих – для брата, для дяди. А дома сделал ворота. Одни соседи ворота поменяли, потом другие. И мама лишилась покоя – тоже захотела новые ворота. Я тогда пообещал маме, что сам сделаю – и сделал (улыбается – ред.).

Почему меня увлекло плотничество? Говорят же, что Иисус Христос этим занимался (улыбается – ред.). Да и интересная это работа: можно что-то творческое придумывать. Мой отец учился на столяра. Вот гены передались. С детства помогал отцу, когда мы этот дом строили – делали подшивку, полы стелили, я везде участвовал – смотрел и старался помогать. Да и в целом хозяйством занимался – за скотиной ухаживал, сено косил. Считаю, что кем бы мужчина ни был по профессии, он должен уметь чтото делать своими руками. Хотя бы гвоздь забить.

 

Туда иду, чтобы потом спокойно смотреть в глаза любому человеку

 

 

У меня было много знакомых, которые раньше меня пошли добровольцами на СВО. Кто-то погиб, кто-то вернулся раненым. Следил за новостями, видел, что постоянно страдало мирное население с детьми – никого не жалели. Потом в Москве в Крокусе случилась эта трагедия, и все следы вели на Украину…

Меня тянуло на фронт. Думал, а чем я хуже других? Меня отговаривали и родные, и друзья. Говорили: «Тебя убьют». Я отвечал: «Убьют, значит, не судьба. Не убьют – вернусь». Потом понял, что надо отвечать тем, кто меня отговаривает: «Я туда иду, чтобы потом спокойно смотреть в глаза любому человеку». И когда уже попал туда, то старался все делать хорошо, проявлять себя с лучшей стороны, не опозорить себя, старался очень сильно, даже когда меня уже ранило.

Прежде чем отправиться на СВО, общался с теми, кто там был. И один товарищ подсказал мне: «Постарайся подружиться со смертью. Это трудно, но ты постарайся». Вот я и постарался, даже обращался к смерти: «Забери меня, если надо. Только, пожалуйста, чтобы у меня в этот момент была улыбка на губах». Старался сам не показывать, что мне страшно. Смирился со смертью: не сегодня, так завтра. Даже какой-то азарт появился. Научился вообще не думать о смерти.

И что я заметил: как в первый день меня поставили впереди, когда мы заходили в Красногоровку, так и потом ставили впереди. Даже интересно это было, спрашивал, почему: «Я не боюсь, но, по логике, вот есть боец, который воюет с 2022 года, а я без опыта впереди иду». Но мне говорили: «Ты пойдешь. И все». А те, кто впереди идет, на 80 процентов выживают, «проскакивают».

 

Ничего себе, а в меня снайпер не попал

 

Подписал контракт в апреле 2024 года, а уже в мае мы освобождали Красногоровку. В подвале одного из домов было закрыто мирное население. Мы с трудом туда добрались, но выйти сразу не смогли. На втором этаже враг, первый этаж «раскурочен». Когда мы были в подвале, прилетел беспилотник. Железная массивная дверь из старого металла выдержала, но двери открылись. Я оказался ближе к двери и мне командир сказал, что их надо закрыть. Начал закрывать, двери заклинило, в этот момент мимо меня просвистели пули, но не задели. Наконец двери удалось закрыть, пацаны подняли железный щит, чтобы закрыть отверстие в двери размером около 15 на 15 сантиметров и снайпер с расстояния 200 метров в это отверстие попал, задело шею у нашего товарища – легкое ранение. А я про себя подумал: «Ничего себе, а в меня не попал».

Перед нами в этот подвал заходило уже несколько групп, из которых в живых только два человека остались. Я шел впереди и до сих пор не могу понять, почему вдруг упал – именно в этот момент над головой просвистели пули, но две из них «выхватил» наш командир с позывным «Дрон», но его «броник» выдержал. И мы смогли спуститься в подвал. Там были пожилые мужчины и женщины – жители этого дома. Через неделю пришло подкрепление, и мы получили приказ штурмовать верх – на втором этаже засел враг с пулеметом. На первой вылазке у нас ничего не получилось и мы спустились обратно в подвал. Неделю мы почти ничего не ели, только соленья. Хорошо, что вода была.

 

Поднимаюсь, а у меня оторвало кисть

 

В какой-то момент на помощь пришел спецназ, у командира был позывной «Невский». Обещал ему, что в подвал спущусь, чуть посплю и рано утром снова попытаюсь что-то сделать. Предложил: пробить стену на третьем этаже, потом спуститься вниз и зайти с тыла, а когда бы зашли, то вступили бы спецназовцы. Командир сказал: «Ну идите, делайте». Утром поднялся и взял с собой двух товарищей – «Михея», татарина с Астрахани, и «Феникса». Мы поднялись на третий этаж и начали долбить стену. Оказалось, что стена была обшита железным листом. В этот момент в забаррикадированный проход кто-то поднялся со второго этажа и мне под ноги кинул гранату. Я даже ни о чем не успел подумать, инстинктивно схватил гранату, присел, закрылся ногой, руку вытянул, сильно сжал и граната взорвалась. Поднимаюсь, а у меня руки нет – оторвало кисть. Даже если бы я откинул гранату, она бы рядом взорвалась – и ребятам бы тоже досталось. Меня вынесли раненого, а если бы сразу троих ранило – вряд ли нас всех спасли. И если бы мы оттуда сами не вышли, то нас бы добили. Правильно все сделал, хотя и неосознанно. После щелчка граната взрывается через 3-4 секунды, а я щелчок не слышал и не знал, когда она взорвется.

Даже не успел испугаться. Подскочил «Михей», перевязал меня. Я еще смог спуститься с третьего этажа на первый, где были наши группы во главе с «Невским». Они меня еще раз перемотали, уложили, обкололи и уже через час я не мог ходить – нога была в переломах и в осколках. «Михея» с «Фениксом» не ранило. «Невский» спросил меня, сколько я вешу. Попробовал поднять. Он меня и вынес…

 

«Невский»

 

Ничего себе, думал я. «Невский» меня вынес и спас, а когда я покрестился, то получил имя в крещении Александр, и моим небесным покровителем стал святой Александр Невский…

«Невский» меня вынес, там уже ждали медбратья, которые даже капельницу мне сделали, а потом здоровый мужик, позывной «Батя», нес меня полтора километра на себе: от позиции до позиции и так до завода, где был полевой госпиталь. Там я провел три дня, а потом меня вывез индус на мотоцикле. Меня предупредили, что надо крепко держаться, если упаду, он может не остановиться. Он привез меня в больницу в Донецк. Там меня прооперировали и рано утром я оказался в Ростове.

Когда нас засылали в Красногоровке на позиции, то документы и телефоны мы сдали. А я забыл номера телефонов брата и мамы. Меня «хорошо» контузило, память повредилась. Потом догадался найти в Интернете сайт нашего участка милиции – мой брат работал участковым в станице Николаевская. Позвонил и попросил передать брату, что лежу в госпитале. Брат прислал деньги и телефон. С Ростова меня перевели в госпиталь в Сергиев Посад и там я пробыл до сентября. Так что, меня хватило только на месяц. И я еще сожалел об этом, что только на месяц. А мне говорят, что на штурмах выдержать и месяц – уже долго. А я ходил в штурм раз пять.

А с того подвала все-таки вывели людей. На втором этаже еще оставалось трое противников – они хотели уйти ночью, но штрафник с позывным «Прапор» их уложил. Потом враги танк пригнали и много наших погибло, в том числе «Дрон» – наш командир. Мирные жители с подвала выжили, а из наших много кто погиб и был ранен. В сентябре наши полностью освободили Красногоровку, потом Корахово и Покровск. До границы Донецкой области осталось совсем чуть-чуть.

 

Тебе надо покреститься

 

Я верил в Бога, как все в Осетии, но не был крещен. Покрестился после СВО. По идее, я должен был погибнуть – в меня снайпер чуть не попал с расстояния двести метров через отверстие 15 на 15 сантиметров в железной двери, граната в руках взорвалась, перед входом в подвал почему-то упал и пули пролетели над головой, был еще контактный бой, когда заскочил в помещение на корточках, а пули опять пролетели над головой. И когда делился со своими товарищами этими моментами, то каждый мне говорил: «Тебе надо покреститься». Когда лежал в госпитале в Сергиевом Посаде, нас водили на экскурсию в Троице-Сергиеву Лавру, а по субботам к нам приходил батюшка и тоже предлагал покреститься, но тогда я еще не был готов. Покрестился, когда вернулся обратно в часть, – дослуживал после ранения. Там был командир Дмитрич – еще из старой гвардии, настоящий офицер, ему под 60 лет – он сам воевал и его сын воевал. И вот именно он меня убедил, что надо действительно креститься. Военный священник отец Александр покрестил меня прямо на позициях. Это было в октябре 2024 года. Заметил, что на фронте неверующие становятся верующими. Молились все перед выходом на задание. Когда уезжал из дома на фронт, мне говорили: «Сходи в церковь, чтобы живой остался». Тогда я некрещеный был и отвечал: «Некрасиво это. До этого не ходил, а теперь, когда меня могут убить, то сразу побежал?»

 

Шли на штурм без страха

 

На фронте встретил настоящих людей. Не все были военными по профессии, как и я. Со мной были два парня из Осетии: Сергей Томаев и Хетаг Плиев – оба погибли, Царство им Небесное… Хетаг погиб 19 сентября, Сергей 15 октября – об этом я узнал, когда дослуживал в резерве. Хетагу было около 30 лет, Сергей примерно мой ровесник. Руководитель нашей Ассоциации ветеранов СВО Олег Магкеев в прошлом году похоронил своего брата – мы с ним служили в одной бригаде. Меня ранило 10 июня, а он 19 июня пропал без вести… Только через год привезли.

А так в основном меня окружали добровольцы, которые пошли на СВО из тюрем, а также «штрафники». Первый плацдарм в Красногоровке захватили именно они. В целом все они были нормальные мужики. Вот они идут на штурм, понимают, что сейчас могут погибнуть, но по ним это не видно, шли с шутками, прибаутками без страха. Это мне запомнилось.

После СВО я стал больше ценить жизнь. Когда лежал в госпитале, рядом со мной в палате был якут. На фронте он потерял обе руки, но не унывал – зарядку делал, улыбался, духом не падал в общем, а у другого нога была слегка ранена, и он вечно ныл, всем был недоволен. Вот так поразному люди реагируют на трудности.

 

Умру свободным

 

Знаю, что всякое говорят про тех, кто идет добровольцем на СВО. Что из-за денег идут. Стал думать, а почему так говорят и почему так против? И понял, что те люди, которые это говорят, сами никогда в жизни ни за какие деньги туда не пойдут. Они это знают и им обидно.

В Великую Отечественную войну тоже деньги платили: было вознаграждение за сбитый самолет или танк. И что, кто-то из нас скажет, что наши деды воевали за деньги? А так у каждого разные мотивы. Кто в тюрьме сидел и решил пойти на фронт, думает: «Вместо того, чтобы в тюрьме сидеть, лучше повоюю. Повезет – свободный буду. И умру свободным. Как мужик умру – не в своей постели, а в бою». Один из тех, с кем я разговаривал, признался: «У меня дети растут. И вот, чтобы никто пальцем на них не показал и не сказал, что их отец преступник в тюрьме сидел, решил пойти. А сейчас они гордятся мной». Кто-то действительно за деньги пошел – долги и кредиты закрыть. Но все равно, жизнь дороже стоит. У нас зарплата около 200 тысяч, так ты езжай в Норильск, там поболее зарплаты – и живой приедешь. Или досиди срок, выйдешь. Живым будешь.

 

Друг уже купил для меня барана

 

В марте планируем отмечать год со дня моей свадьбы и сделаем кувд – мы еще не отмечали мое возвращение с фронта. Друг уже купил для меня барана (улыбается – ред.). Главное, вернулся живой – а так жить можно и даже нужно. И стараться быть полноценным членом общества. С моей супругой Линой мы познакомились, когда собирался на СВО, она работает в местной администрации. Заходил к ним с документами, а когда вернулся, тоже зашел. Какое-то время мы общались, а потом сделал ей предложение. Лина мне понравилась своей открытостью, в ней нет хитрости. И я почувствовал в ней родственную душу.

 

«Бионика 2.0»

 

Сделать протез мне предложили в фонде «Защитники Отечества». Наша республика недавно заключила договор с компанией «Бионика 2.0» – центром протезирования конечностей в Санкт-Петербурге. Мне позвонил куратор компании по Северной Осетии Альберт Бязров и предложил приехать в Петербург. 13 января приехал, с меня сняли мерки, сделали лепку и уже 17 января протез был готов. Меня очень хорошо встретили: прислали такси в аэропорт, разместили в гостинице, организовали экскурсию в «Эрмитаж». А Альберт по своей инициативе купил билеты на хоккей: наш клуб ЦСКА играл с шанхайскими драконами. В конце матча по традиции хоккеисты подрались (улыбается – ред.). Мне очень понравилось в Питере, там красивее, чем в Москве, народ интеллигентнее, добрее и отзывчивее. И тоже никуда не торопится, как у нас в Осетии.

Как мне удалось справиться с посттравматическим синдромом? Пришел в себя благодаря тому, что после госпиталя вернулся служить в резерве. Служба идет, ты рано встаешь, каждый занят своим делом. У нас было задание отремонтировать старый дом и оборудовать там класс для обучения работы с беспилотниками. На объекте работали такие же, как я – раненые. Вот так, клин клином вышибают.

Периодически мы встречаемся в Ассоциации ветеранов. У нас были соревнования, я даже занял призовые места: второе место по дартсу, а по нардам – первое.

К протезу постепенно привыкаю. Закупил станки благодаря поддержке республики. В ближайшее время вернусь в профессию и снова буду заниматься своим любимым делом.

 

Анна Кабисова

Фото автора