Траур Беслана
В эти дни исполнится ровно 19 лет чудовищному преступлению, которое было совершено в стенах печально известной всему миру школы номер один города Беслана. Весь цивилизованный мир тогда был потрясен нечеловеческой жестокостью и беспощадностью, которые были проявлены вооруженными до зубов террористами по отношению к мирным жителям небольшого североосетинского города. Особенно тяжело осознавать тот трагический факт, что среди жертв этого беспрецедентного преступления было очень много детей.
НАЧАЛО РАБОТЫ
Мои коллеги-журналисты и я сам, будучи собкором газеты «Труд», много писали о Бесланском теракте, о нем были сняты документальные фильмы и множество сюжетов для публицистических и новостных программ. Поэтому в данной публикации я не буду касаться подробной хронологии тех трагических дней, а расскажу о людях, которые сильно помогли мне в работе по объективному освещению предпосылок, обстоятельств и последствий Бесланской трагедии.
24 сентября 2004 года по окончании испытательного срока меня вызвали в московскую редакцию газеты «Труд», вручили служебное удостоверение и поставили ряд задач, связанных с расследованием событий и фактов террористического преступления, совершенного в Беслане. Вернувшись из столицы в Северную Осетию, немедленно приступил к работе. Именно тогда я впервые переступил порог спортзала бесланской первой школы. Переступил и сразу же почувствовал ледяной холод безмолвного ужаса, который плотно окутал мою душу. Было полное впечатление того, что попал в совершенно иное измерение, до краев наполненное памятью о кошмаре, который царил там менее чем за месяц до моего приезда. Никогда не забыть этих изрешеченных пулями школьных стен и многочисленных емкостей, наполненных водой, стоявших там, где этой самой воды так не хватало невинным людям, ставшим заложниками чужой злой воли и замыслов беспринципных палачей и убийц.
СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ
Моя работа в Беслане была бы абсолютно немыслимой без помощи его жителей, тех, кто оказал мне неоценимую помощь в проведении журналистских расследований и в написании специальных репортажей. В любое время дня и ночи я мог позвонить своим старшим по возрасту коллегам, замечательным, отзывчивым людям - Мурату Кабоеву и Азе Мукаговой, которые всегда находили ответы на мои вопросы, связывали с интересующими меня людьми и организациями, договаривались об интервью со своими земляками. Очень плодотворной была моя совместная работа с Еленой Касумовой, Мариной Пак, Сосланом Фраевым - низкий им поклон за то, что в столь непростое для них время они находили силы и возможность помогать в моей повседневной работе, которая была связана с установлением причин, обстоятельств и последствий Большого Человеческого Горя, пришедшего в их тихий город в самом начале сентября 2004 года.
Кроме того, в рамках данной публикации мне хочется поблагодарить сотрудников североосетинских силовых структур, помогавших мне в моей профессиональной деятельности, особенно офицеров УФСБ России и МВД по РСО-Алания. Неоднократно помогали в осуществлении профессиональной деятельности председатель Верховного суда РСО-Алания, судья Тамерлан Агузаров, его заместитель, судья Игорь Шмарион и председатель Совета судей РСО-Алания, судья Александр Абоев.
Не раз обращался за помощью в решении того или иного вопроса и к руководителю одного из подразделений Парламента РСО-Алания Фатиме Хабаловой. И она всегда помогала мне в работе, организовывала интервью, делилась справочным материалом, давала ценные профессиональные советы.
ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Как ни тяжело об этом писать, но, увы, поведение некоторых моих коллег в ту тревожную пору переходило порой все границы дозволенного. Мне периодически звонили из московской редакции газеты «Труд» и сообщали о содержании очередной (нередко - анонимной) информационной «утки», размещенной в сети Интернет. Люди с больной фантазией и каменным сердцем писали в этих «сенсационных материалах» о разного рода гадостях, которые якобы происходили в те дни в Беслане. Мельница Интернет-лжи работала на всех оборотах - то печаталась явная неправда о ситуации вокруг распределения гуманитарной помощи, то сообщалось о каком-то мифическом мешке картофеля, якобы ставшим, по сообщениям сетевых лжецов, предметом спора или даже драки... В рамках своих журналистских расследований мне не раз доводилось бороться с распространением подобных «жареных» «перлов», опровергать их реальными фактами. Тогда мне сильно помог в этой борьбе с враньем Сослан Фраев. Он по телефону отвечал на интересующие меня вопросы и грамотно, опираясь на реальные факты, опровергал все лживые выдумки. До сих пор в моем сознании не укладывается то, как некоторые бессовестные журналисты пытались очернить в СМИ людей, которые только что пережили такое горе...
ДОБРОЕ СЛОВО МОСКОВСКИХ КОЛЛЕГ
Мои коллеги по московской редакции газеты «Труд» очень близко к своим сердцам восприняли Бесланскую трагедию. Ведь это были в своем большинстве высококлассные журналисты классического уровня, люди, воспитанные в лучших традициях неравнодушного советского общества. Друзья из редакции рассказывали, как некоторые наши коллеги, не скрываясь, плакали, читая мои материалы о том, что творилось в стенах бесланской первой школы 1-3 сентября 2004 года. И потом очень переживали за тех, кто потерял своих близких или получил тяжкие увечья. А когда я в очередной раз посетил столичную редакцию, ее сотрудники много говорили о том, какие, по их мнению, красивые у нас в Беслане дети и какие отважные лица у мужчин, выносивших из школы на руках детей и прикрывавших их собой. Не скрою, приятно было слушать такое о своих земляках.
ВСТРЕЧИ С СЕМЬЯМИ ПОСТРАДАВШИХ
Особо запомнились поездки в Беслан, во время которых встречался с людьми, бывшими в заложниках у террористов или с их ближайшими родственниками. Некоторые из них, представители старшего поколения, кто помнил моего деда, одного из первых директоров бесланской первой школы Владимира Константиновича Церекова, рассказывали мне такие детали своего пребывания в неволе у террористов, которые не сообщали большинству моих коллег. Например, сильно удивил рассказ о том, что боевики вели себя по-разному по отношению к заложникам. Одни откровенно зверствовали, а другие вели себя, как я слышал, более сдержанно. Причем, насколько я помню эти рассказы, первые не раз угрожали расправой вторым. Запомнилось мне еще и то, как меня встретили в семье геройски погибшего преподавателя физкультуры Ивана Каниди - с какой любовью и гордостью его сын рассказывал мне о своем отважном отце.
ПРОЦЕСС ПО ДЕЛУ НУРПАШИ КУЛАЕВА
Ход тех трагических событий, произошедших в стенах первой школы города Беслана, был в значительной мере подробно освещен и проанализирован в публикациях и репортажах, связанных с судебным процессом над захваченным в Беслане террористом Нурпаши Кулаевым.
Я тогда не пропустил ни одного заседания Верховного Суда РСОАлания по этому делу - репортажи с них регулярно выходили в печать. Но моя работа в этом направлении была лишь каплей в полноводной реке информационного потока сообщений отечественных и зарубежных СМИ, связанных с тем судебным процессом.
Однако судьба распорядилась так, что мне довелось принять участие в незапланированной встрече с участниками судебных заседаний и информация о ней оказалась доступной лишь мне одному - как журналисту. В рамках данной публикации постараюсь рассказать уважаемому читателю именно об этом, с моей точки зрения, чрезвычайно важном эпизоде своей журналистской деятельности.
ПОЛУНОЧНЫЙ ВИЗИТ В ВЕРХОВНЫЙ СУД
В мае 2005 года стартовал долгий и тяжелый судебный процесс над террористом Кулаевым. Последний всячески отрицал предъявляемые ему обвинения, говорил о том, что от его руки не пострадал ни один заложник. Председательствующий на процессе судья Тамерлан Агузаров внимательно следил не только за официальным ходом проводимых им судебных заседаний, но и тщательно контролировал их атмосферу, в том числе, насколько я помню, и путем обращений в адрес подсудимого. Стоит особо подчеркнуть, что поведение судьи на этом процессе носило высокопрофессиональный характер и, на мой взгляд, в полной мере соответствовало важности обсуждаемых вопросов.
Необходимо отметить, что я часто уходил из здания Верховного суда примерно за час до окончания очередного заседания - чтобы успеть написать репортаж о нем и передать текст в московскую редакцию для включения его в свежий номер газеты «Труд». Именно в связи с этим обстоятельством я не стал свидетелем начала чрезвычайной ситуации, произошедшей в стенах Верховного суда РСО-Алания. Как мне позже рассказали представители пострадавшей стороны в знак несогласия, насколько я помню, с мнением стороны обвинения по одному из вопросов отказались покидать зал судебных заседаний и остались в нем - на изначально неопределенный срок.
Примерно в 23.00 мне позвонил знакомый судья Верховного суда РСО-Алания и сообщил о случившемся. При этом сказал мне, что сейчас собирается на работу и предложил пойти туда вместе с ним. Естественно, я согласился. Около полуночи мы прибыли на место и я был в немалой степени поражен тем, что там увидел. Вокруг здания суда было очень много людей, среди которых узнал жителей Беслана и журналистов местных, федеральных и даже зарубежных СМИ. Было очевидно, что граждане на улице готовы к долгому пребыванию у стен цитадели Закона - на мостовой были установлены переносные раздвижные столики, на которых раскладывали горячую еду, подвозимую на автомобилях.
При этом ни один мой коллега не был допущен в здание Верховного суда. Исключение, по личному распоряжению Тамерлана Агузарова, было сделано лишь для автора этих строк. Как я предполагаю, не последнюю роль в этом решении председателя Верховного суда РСО-Алания сыграло то обстоятельство, что он остался доволен качеством интервью, взятым мной у него накануне и опубликованном в газете «Труд» - характер вопросов этого материала позволил ему дать развернутые ответы на них и тем самым донести его мнение о ситуации в республике до широкого круга российских граждан (тираж газеты «Труд» тогда превышал 612 000 экземпляров, а еженедельной «толстушки» - равнялся 1 580 000).
Около часа ночи в коридоре здания Верховного суда РСО-Алания я встретился с Тамерланом Кимовичем. Мы поздоровались и я спросил его - как на эту минуту обстоят дела у людей, оставшихся в зале заседаний? Агузаров ответил мне, что как раз сейчас он сам лично это выяснит (наш разговор происходил у самого входа из коридора в зал). Поняв, что он собирается встретиться с представителями пострадавшей стороны, я попросил Агузарова взять меня с собой. Он на минуту задумался, а потом ответил мне: «А что - это неплохая мысль. Я считаю, что сейчас необходимо создать в зале максимально доверительную и дружественную атмосферу - насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации. И вполне вероятно, что ты в этом мне поможешь». Уже перед самым входом в зал он повернулся к своим сотрудникам и попросил их самым тщательным образом проследить за тем, чтобы у оставшихся в зале людей не было недостатка в продуктах питания, чае, кофе и минеральной воде.
НОЧНОЙ РАЗГОВОР
В зале мы поздоровались с присутствующими и Агузаров, указав на меня взглядом, пошутил: «Вот видите - и пресса здесь. Хотите, я сейчас распоряжусь привести сюда Кулаева и мы проведем внеочередное, ночное судебное заседание?» Эта шутка, как мне тогда показалось, в некоторой степени разрядила довольно непростую атмосферу, царящую в зале. Агузаров стал расспрашивать людей о том, как они себя чувствуют, не нуждаются ли в продуктах или, может быть, - кому-то необходимы медикаменты? После этого председатель Верховного суда перешел к обсуждению дневного происшествия. А чуть позже одна из присутствующих в зале женщин обратилась ко мне с двумя вопросами - какое издание представляю и как меня зовут? Услышав, что я - собкор газеты «Труд», люди облегченно вздохнули. Дело в том, что в то непростое время, как я писал выше, среди моих коллег иногда попадались те, кто, пытаясь пропиарить себя или свою газету, в погоне за «жареными» фактами писали о пострадавших в результате теракта жителях Беслана откровенные небылицы. У газеты «Труд» репутация была безупречной и в связи с этим все присутствующие в зале люди, включая Агузарова, твердо знали, что им не стоит опасаться того, что я как-либо переиначу их слова. А когда назвал свою фамилию, меня тут же спросили - кем мне приходится один из первых директоров бесланской первой школы Владимир Константинович Цереков? Я ответил, что он - мой дедушка. Тут стоит отметить, что моего деда в Беслане уважали и помнили все знавшие его люди и мне часто говорили об этом его коллеги-учителя и бывшие ученики - представители старшего поколения.
Одним словом, полуночный разговор прошел, как мне показалось, в конструктивном русле. И, как я предполагаю, он стал одной из причин того, что протестующие люди через некоторое, непродолжительное время покинули здание Верховного суда и вместе с ожидавшими их снаружи земляками и родственниками вернулись в Беслан.
Артур Цереков
Фото из открытых источников
