У сердца своя память

В субботу будет сороковой день, как ушел из жизни Эдуард Токаев, председатель комитета по охране и использованию объектов культурного наследия Северной Осетии. Он возглавлял газету "Молодой Коммунист" - "Слово" 11 лет. Издание все эти годы было действительно одной из самых популярных газет республики.

Затем Эрик Токаев возглавлял Министерство печати и информации республики, руководил гостелерадиокомпанией "Алания", был заслуженным работником культуры России.

Он ушел из жизни после своего 60-летия, не выдержало сердце. Сердце, в котором горел огонь любви к Осетии, к своему народу.

Он всегда был лидером - не по должности, а по духу. Яркий, интересный, мощный человек, наверное, просто не мог быть другим. Для многих, кто вышел из газеты "Молодой Коммунист", а затем и "Слово", Эрик Токаев был первым редактором. Каждому, работавшему под его началом в газете, он сумел дать что-то очень важное - и в профессии, и в жизни. Эрик Токаев беззаветно любил свою газету, а сотрудники любили и безмерно уважали его. И, конечно, все те, кто его знал, посчитали за честь сказать свое слово об Эрике То-каеве. К сожалению, так неожиданно прощальное...

Заместитель Председателя Парламента РСО-А, Секретарь Политсовета СОРО ВПП "Единая Россия" Людмила ТОКАЕВА:

- Трудно поверить, что прошло уже столько времени, как Эрика нет с нами. И трудно поверить в то, что мы никогда не увидим его улыбку, не услышим его шуток.

Я знаю Эрика давно, мы дружили с четырнадцати лет, были секретарями комитетов комсомола, я - в Мизурской школе, он - в одной из городских школ. Познакомились мы в лагере комсомольского актива, и уже тогда, будучи еще подростком, Эрик умел быть в центре, быть лидером, умел "зажечь" и сплотить всех вокруг себя.

Я всегда знала, что в моей жизни есть человек, которому я могу довериться. Сейчас мне хочется говорить о нем, как о человеке, хотя его профессиональные качества, безусловно, заслуживают высокой оценки. Наблюдая со стороны, могу сказать, что он был прекрасным сыном для своих родителей, с глубочайшей любовью относился к ним. Он всегда поддерживал свою сестру и очень переживал за нее. Был замечательным мужем и великолепным отцом. Его детям будет не доставать его мудрости, советов. У него очень много друзей, и в день, когда мы с ним прощались, было очевидно, как горько всем, кто знал. Каждый в его окружении считал, что для него Эрик был самым близким. Он действительно умел сделать так, что любой человек ощущал себя очень нужным. Наверное, это очень хорошие и важные качества.

Корреспондент газеты "Слово" Милена САБАНОВА:

- Есть люди красивые, и речь не о внешности. Эрик был именно такой человек - цельный, харизматичный, с редкими душевными качествами. С течением лет, когда становишься старше, приходит осознание, что жизнь чрезвычайно скупа на такого рода подарки. Ведь это счастье - начинать свою трудовую деятельность рядом с талантливым, заряженным позитивом руководителем, твердо знающим конечную цель пути, по которому надо следовать. Он умел разбудить в людях инициативу, причем, делал это так незаметно, что мы были уверены в собственной неповторимости и фонтанировали идеями, исподволь "подкинутыми" редактором. А он только хитро улыбался в свои знаменитые токаевские усы. Благодаря ему в "Молодом Коммунисте" собрался сильный состав пишущей братии, да и весь коллектив считал газету главным делом своей жизни. Помнится эпизод, когда мы слышали, как из редакторского кабинета достаточно громко и в категоричном тоне, раздавалось: "Мои ребята должны получить зарплату вовремя!" Мы, постоянно чувствуя его заботу, понимали, насколько он НАШ...

Однажды, когда творческая муза покинула меня казалось навсегда, и я не могла определиться с темой следующего материала, Эрик посоветовал: "Садись в трамвай и катайся, слушай, о чем люди говорят, чем возмущены, что их беспокоит. Запомни: журналистские темы - это то, что волнует людей". Это правило начинающей журналистки я запомнила на всю жизнь. И даже уходя на министерскую должность, он оставил на своем месте редактора, который сумел сохранить все лучшие традиции газеты в чисто "токаевском" стиле. Людмила Токаева была абсолютно нашим человеком и за это решение мы ему были тоже благодарны. Нашему Эрику.

Бывший заместитель редактора газеты “Слово” Карен ДЗАТЦЕЕВ:

- Мы общались по телефону в середине января. Узнал, что Эрика наградили медалью, решил поздравить. Он удивился: откуда знаешь? "Да об этом уже во всех трамвайных билетах написано", - отшутился я тогда. Как обычно, поделились новостями, свежими анекдотами; он спросил, когда я приеду, когда сможем увидеться... Я и предположить не мог тогда, что больше не увидимся никогда.

Эрик был моим первым редактором. Первым начальником. Шефом, как в шутку мы его называли. Человек удивительной доброты, он умудрялся быть строгим и при этом ни с кем не портить отношений. Когда-то давным-давно я написал, что причисляю таких людей к категории несущих свет, исповедующих философию добра. Помоги, подставь плечо, поддержи не из корысти, не для того, чтобы похвалили, а просто потому, что таково твое жизненное кредо. Эрик однозначно из таких.

Помню, я тщетно слонялся по Москве в поисках работы. Эрик же получил назначение на телевидение в Тверь. Он усиленно зазывал меня к себе, а мне тогда хотелось трудоустроиться именно в столице. Но в гости к нему я, естественно, приехал. Эрик при мне редко жаловался на кого-то или что-то, а тут признался: "Ты не представляешь, как мне тяжело без семьи. Каждый выходной стараюсь использовать, чтобы вырваться домой, дни и часы считаю... "

Я никогда до этого не видел его таким. Не подберу нужных слов - обескураженным, поникшим. Если хотите, несчастным. "Так возвращайся, - посоветовал я ему тогда. - Что тебя здесь держит?" Эрик задумался, потом сказал: "Знаешь, я, наверное, так и сделаю".

Если не ошибаюсь, в Твери он пробыл около года. Вернулся. Прилетев в очередной раз на родину, я встретил прежнего Эрика - жизнерадостного, полного оптимизма и планов на будущее. Эта его неповторимо обаятельная, открытая улыбка до сих пор у меня перед глазами.

Корреспондент газеты "Слово" Залина САГЕЕВА:

- ...Мое "Слово" началось с Эрика Токаева. Улыбающийся редактор - вот с чем ассоциировалась тогда для меня газета. Это потом, будучи уже в штате редакции, я узнала, что Токаев может быть достаточно строгим и даже жестким в своих решениях. А еще он совершенно безжалостно, без церемоний кромсал и критиковал тексты, но обязательно указывал на ошибки и ляпы, которые проскакивали. Обижаться на него было нелепо, поскольку высокий профессионализм редактора был ориентиром для творческого роста. Корректируя однажды мой очередной, на тот момент казавшийся автору совершенно шедевральным, материал, он сказал то, что врезалось в память и стало определяющим в работе - "Под этим текстом стоит твоя фамилия, значит, это твое лицо, а вот здесь (в титрах "Слова" под главным редактором) стоит -"Э. Токаев", значит, я отвечаю за каждое слово, написанное в газете. И мне не должно быть стыдно!". Так я поняла, что у меня есть требовательный шеф, который будет отвечать за все мои промахи, и подводить его совсем не хотелось, потому что он был на самом деле главной движущей силой редакции, в которой работали классные журналисты. А весь коллектив "болел" за свою газету, и нам, только что окончившим вуз, очень хотелось соответствовать их авторитетному уровню. Мы не искали выходных, мы рвались на работу, нам хотелось сделать ее качественно, чтобы получить хорошую оценку от коллег и Главного. Это дорогого стоило!

Сегодня модно проводить мероприятия по "укреплению корпоративного духа компаний". Мы не знали таких терминов, но отмечали праздники всегда вместе, с коллективом, и без Эрика мы своего застолья не представляли, даже если перед этим на планерке был полный разнос! И в беде Эрик и его редакция всегда поддерживали друг друга. Тогда мы не звали своего редактора по имени отчеству, и не только потому, что коллектив был молодой, он был одним из нас, и ему не требовалось официального проявления субординации, он просто был достоин глубокого уважения!

Мы часто вспоминаем Эрика, и до сих пор знали, что он где-то рядом и знали, что радость встречи будет искренней. Грустно осознавать, что теперь такая встреча невозможна.