Золотой стандарт Азамата Дедегкаева

Убедительные результаты работы нейрохирургов Северо-Кавказского многопрофильного медицинского Центра, несмотря на профессиональную ревность, признают коллеги практически со всей России. За пять лет работы отделения в пять раз увеличилось количество пациентов и количество оперативных манипуляций, значительно расширился спектр предоставляемых медицинских услуг. О здоровых амбициях, тонкостях работы и оправданном риске рассказывает заведующий отделением, врач - нейрохирург высшей категории АЗАМАТ ДЕДЕГКАЕВ.

- Как минимум две-три уникальные операции в год - для вашего отделения скорее норма, чем исключение. 600 операций в год. Насколько Вы сами удовлетворены такими показателями?

- Я считаю, что это хорошие результаты работы. Недавно в Нальчике прошел Всероссийский обучающий семинар по нейрохирургии, где собрались коллеги со всего СКФО, и мы, честно сказать, были приятно удивлены впечатлению от результатов нашей работы. Фактически отделение нейрохирургии функционирует с 2010 года, и если оценивать динамику работы, то она есть, и довольно большая. На сегодняшний день оказываем практически все виды высокотехнологичной нейрохирургической медицинской помощи. Отделение занимает лидирующие позиции не только в регионе, но и в стране, что позволяет нам уже делиться опытом на всевозможных медицинских форумах.

- В медицине застой смертельно опасен, как для врача, так и для пациента важно развитие. Потребность к нему лично у Вас рождается из тщеславия или по другим причинам?

- На самом деле тщеславие - одно из хороших качеств человека, если, конечно, оно здоровое. Как врач могу сказать - болезненное всегда приводит к психопатологии. Для меня тщеславие заключается в том, чтобы научиться делать то, что еще не умею. Такое стремление - обязательная составляющая здоровой конкуренции. Мы постоянно проходим стажировки в Москве, Питере, за рубежом. И многое из того, что было в практике зарубежных коллег, уже внедрено здесь, в Северной Осетии. Технологии развиваются очень быстро. Возможностей Интернета сегодня не достаточно, чтобы набираться опыта у лучших специалистов мира, необходимо живое общение, обмен опытом. И в этом плане меня интересуют больше США и Европа. Сейчас технологии такие, что неважно, где ты работаешь - в бесланском центре или в вашингтонской клинике. Современные технологи позволяют поддерживать определенный уровень независимо от географического местоположения. В нашей республике можно выполнять сложнейшие операции с такой же виртуозностью, как, например, в Штатах. И врачи нашего отделения обязательно практикуются в ведущих клиниках - Голландия, Германия, Дания, Израиль, не говоря уже о российских городах - Москва, Нижний Новгород, Санкт-Петербург, Новосибирск...

- Азамат Викторович, врачи Вашего уровня, как правило, стремятся за границу или в ведущие клиники страны. Вы же, напротив, вернулись в Осетию из центральной России. Почему?

- На самом деле из-за детей - у меня их пять. И до сих пор отказываюсь от выгодных предложений по одной простой причине - не хотелось бы, чтобы мои дети росли в Москве или где-то еще - здесь другая система воспитания, менталитет. Конечно, в центральных клиниках гораздо больше возможностей для карьерного роста и, что уж говорить, выше оплата труда. Но работаю здесь и не жалею.

- Чего не терпите на рабочем месте? У Вас есть свои претензии к определению "хороший врач" -какой он?

- Требования элементарные: обладать знаниями, но не менее важно любить то, что делаешь. Относиться к своей работе с цинизмом, равнодушием - недопустимо. Эти требования предъявляются всем - начиная с врачей и заканчивая санитарами. Если увижу, что пациент позвал медсестру, а она не идет, потому что извините, пьет чай, уволю сразу, в один момент. И такие случаи были. У нас достаточно тяжелый контингент пациентов, очень много тех, которые обречены, с онкологией. Уход за такими больными должен быть особенный. Наши сотрудники должны это понимать.

Как заведующий стараюсь быть справедливым. Требовать постоянно и не поощрять своих сотрудников -это тирания, это неправильно. Правильно - поощрять и стимулировать за хорошую работу. Когда формировалось отделение, здание еще достраивалось, проводились отделочные работы. Сам отмывал палаты от строительного мусора. Восемь человек с младшим и средним медперсоналом и составляли всю команду нейрохирургии, сегодня нас уже 28.

- Как часто приходится идти на риск? Вообще Вы сторонник рискованных манипуляций или все должно быть выверено до мелочей?

- Любая новая операция, которую не делал ранее

- это риск. Делать без подготовки вещи, о которых хирург не имеет никакого понятия - безумие. К примеру, по специализации я онколог - занимался онкологией около 20 лет, никогда в жизни не оперировал аневризмы. Однако поток этих пациентов увеличивался, пришлось освоить совершенно другое направление в нейрохирургии. Первое закрытие аневризмы был своего рода риск. И имея достаточно большой хирургический стаж, я еще полтора года отрабатывал с приглашенным врачом эту операцию в качестве ассистента. Сейчас силами отделения проведено уже около 120 таких вмешательств.

- Нашумевшая операция на головном мозге с пробуждением пациента - тоже из категории оправдано рискованных?

- Когда мы сделали первую операцию без погружения человека в общий наркоз, по всей России таких было проведено единицы. А в нашем Центре на сегодняшний день уже три. Суть в том, что если у пациента, особенно в молодом возрасте, опухоль находится в зоне головного мозга, отвечающего за функции речи и движения, то при ее удалении нейрохирург должен контролировать, не повреждает ли он важные зоны. Операция длится 30-40 минут. Вначале пациент находится в легком наркозе, но как только проводится трепанация черепа, его будят. Чтобы он мог давать реакцию - разговаривать, двигать ногами и руками.

Мы также провели уникальную операцию на позвоночнике, исправили подростку сколиоз. В сложнейшей операции принимал участие хирург из США. Раньше пациентам приходилась ехать в медицинские учреждения других регионов и стран, теперь люди могут рассчитывать на бесплатную помощь хирургов на месте.

- А какая в Вашей практике самая сложная операция?

- В нейрохирургии нет определения "простой" - все они сложные, все-таки работаем на человеческом мозге. Но степени сложности есть. Могу назвать самую длинную - более пятнадцати часов, пациент жив и чувствует себя замечательно.

- Как Вы относитесь к позиции - пациент обречен - нет смысла оперировать?

- Для меня не стоит вопрос - нужно ли делать операцию больному, которая продлит ему жизнь, скажем, на 1,5 года. Ответ - однозначно делать.

- У хирургов есть определенное понятие - "золотой стандарт" оснащения операционной. Когда современное оборудование позволяет выполнять большой спектр оперативных вмешательств и добиваться только хороших результатов. Отделение укомплектовано по "золотому стандарту"?

- Те операции, которые мы сейчас делаем, невозможны без соответствующего технического оснащения. Оперативные вмешательства на центральной и периферической нервной системе выполняются на высоком профессиональном уровне с использованием высокотехнологичных методик, нейронавигаторов, электронного микроскопа. Стоит отметить, что технический прогресс оказывает влияние на развитие нейрохирургии, возможности врачей растут. Поэтому многие болезни, с которыми ранее медицина не справлялась, сегодня поддаются результативному лечению.

Оснащение колоссальное, но только одного оснащения недостаточно. Нейрохирургия - это целая система, где должны четко работать все составляющие -лабораторная диагностика, реанимация, физиологи.

- В бесланский Центр в ближайшее время планируется приезд ваших коллег из-за рубежа и Москвы. С какой целью?

- Да. В конце августа мы ждем нейрохирургов, с помощью которых будем осваивать новые операции по вживлению электродов в область зрительного бугра -нейростимуляцию, что позволит помочь пациентам с паркинсонизмом, с тремором, спастической кривоше-естью. Кроме того, намерены начать оперативную практику при тяжелых онкологических процессах по удалению метастаз в позвоночнике. Надеемся, что и такая медицинская услуга будет предоставляться в нашем Центре.

Беседовала Милена САБАНОВА