"Победу хочется встретить там"
Аслан Дзуцев по профессии повар, отслужил в армии по контракту в погранвойсках девять лет. Воспитал двух сыновей – Давида и Сослана. Старший – Давид, после службы в армии в 19 лет отправился добровольцем на СВО и находится там с самого начала. Сам Аслан Дзуцев, так и не дождавшись повестки, следом за сыном тоже отправился добровольцем, записавшись в батальон «Алания». О любви к Родине, вере в Бога и воспитании настоящих мужчин Аслан рассказал в интервью газете «Слово».
«Если «заднюю» дашь, то это клеймо будет всю жизнь и на тебе, и на нашей семье»
- У меня два сына - Давид и Сослан. Старший – Давид – находится на СВО на Донецком направлении уже три года. Младший Сослан пока учится, но тоже рвется на фронт.
Давид вернулся из армии, но не видел себя «на гражданке». Говорил: «Хочу как ты – продолжать служить в армии, пойти на СВО». Я ему говорю: «Давид, ты знаешь, там страшно – война». А он отвечает: «Па, ты как говорил: жизнь одна. Все под Богом ходим. Что суждено, то суждено. Другую работу я не вижу, как рядом с братьями по оружию быть. Я иду туда». Тогда я ему сказал: «Если ты идешь туда, тогда ни шагу назад. Если «заднюю» дашь, то это клеймо будет всю жизнь и на тебе, и на нашей семье».
Перед тем как отправиться на СВО, Давид поехал к отцу Герману (иерей Герман Дзалаев, настоятель храма архистратига Божия Михаила в поселке Южный – ред.) за благословением. Бог его оберегает – это миллион процентов. Он находился на сложном направлении в Донецкой области: Авдеевка, Курахово, Угледар, а сейчас на границе с Днепропетровском. Был ранен, друга вытащил с поля боя… Когда Давид был на Авдеевском направлении, то вместе с другом на передовой попал под минометный обстрел. Друга ранило в ноги, а Давида в плечи. Несмотря на это, он пронес друга (позывной Бизон) на себе шесть километров по лесополосе, и уже в окопе у наших потерял сознание. Потом они вместе с Бизоном лежали в госпитале. К сожалению, вернувшись в строй, Бизон вскоре погиб…
За три года службы на СВО Давид приезжал домой три раза. Когда я сам отправился на фронт, то мы увиделись там в прошлом году в сентябре. Встретились в Донецке.
Конечно, Давид повзрослел и возмужал. Взгляд на жизнь теперь совсем другой. Не ожесточился, Слава Богу.
В батальоне «Алания» собрались патриоты своей страны
- Когда началась СВО, то первой мыслью было: «Надо защищать Родину». Когда страна в опасности, то надо ее защищать, а потом уже разбираться в том, что да как. Я ждал повестку, мне было неудобно, что молодые пацаны уходят, которые только срочную отслужили и еще толком не знают, как оружием пользоваться. А я знаю и сижу дома… Ждал, думал, что мать скажет – внук на войне, а сейчас и сын еще пойдет. Потом матери сказал: «Вот иконы. Хочешь, чтобы мы приехали живыми, иди и молись».
В итоге подписал контракт с батальоном «Алания» на полгода. Отвечал за артиллерию, потом нашу пушку сожгли и меня поставили на миномет. Самое сложное, когда едешь на передовую, справиться с суетой, чтобы не подвести людей, которые могут пострадать из-за тебя. А так все понимают, что делают одно дело. В батальоне собрались патриоты своей страны, которые не просто так оставили свои семьи и поехали защищать свою Родину.
Страха смерти нет. Когда Господь рядом, то ничего не страшно. Днем и ночью к нам прилетали снаряды, миномет, «птички». Какое-то время спустя ты уже даже не обращаешь на это внимание. Странно бывает, когда тишина. Как-будто чего-то не хватает.
Когда я сказал Давиду, что иду на СВО, то он мне ответил: «Па, не иди в штурмовики, ты старый, а там надо бегать» (улыбается – ред.). А он сам штурмовик. У меня была возможность служить с ним, но он мне сказал: «Па, я с тобой воевать не хочу, буду за тебя переживать».
Скиф – это уникальный человек...
- Я благодарен командиру батальона «Алания» Руслану Остаеву – Скифу. Это уникальный человек, который за каждого бойца готов жизнь отдать. Он всем нам как отец, переживает за каждого. Батальон сплоченный, все относятся друг к другу как к братьям – и все благодаря Скифу. Парни очень заряжены духом. Ты в них уверен на 100 процентов, сам только боишься подвести их. На войне как на войне – нет такого, что ты «прогулял». Если один споткнется или будет лентяем, то это уже не воин, он будет всех назад тянуть.
Мы благодарны всем: от простого жителя Осетии до Главы Сергея Ивановича Меняйло за гуманитарную помощь. Благодаря этому наш батальон ни в чем не нуждается.
Как проходит день? Если ты не на передовой, а на базе, то обычно встаешь, потом идешь в часовню – там помолишься, свечи поставишь, подумаешь о родных, попросишь у Бога благословения и дальше двигаешься. На базе все время проходят занятия – без дела никто не остается. Если не научишься тут, то на передовой будет тяжело. Первый раз бывает сложно, но на второй-третий раз ты уже знаешь, как действовать. Мы бываем на передовой определенное время, потом – ротация. Хочу поблагодарить наших водителей, которые нас увозят на передовую и потом привозят. Это очень мужественные парни, профессионалы своего дела. Ранее я никогда не видел, чтобы «буханка» разгонялась до 130 км в час. Они знают, что если чуть «забуксуют», то будут потери…
Тебя словно прострелили, свет внутрь впустили
- Покрестили меня в детстве, в храм я ходил, но особо верующим не был – службы не отстаивал. Моя бабушка (мать отца) в детстве рассказывала мне библейские истории, особенно мне врезался в память Всемирный потоп и Ноев ковчег. Отец мой всю жизнь работал автослесарем, его не стало в 47 лет. Мои родители жили как все, работали, тяжело было, но тогда люди были добрые, а сейчас все есть, но люди какие-то слепые… Дай Бог, чтобы прозрели.
В один прекрасный день, мне было около 35 лет, в воскресенье (а я тогда работал и по субботам, и по воскресеньям) я проезжаю на своей хлебовозке мимо Ильинского храма и вижу, как оттуда выходит мой близкий друг. Светило солнце, и он был такой довольный и легкий, нес в руках просфоры. Я смотрел на него и у меня внутри как будто все зажглось. Он меня озарил. До сих пор эта картина перед глазами, как он идет после службы в воскресенье. Это удивительно, это чувство, которое людьми не может быть придумано. Тебя словно прострелили, свет внутрь впустили. Я даже не знаю, что может быть лучше.
Я потом приехал к нему, мы пообщались. Он мне сказал: «Ты даже представить себе не можешь, как вера делает тебя другим человеком. Сперва тяжело будет, искушения начнутся. Даже просто, чтобы в храм зайти, нужно будет преодолеть много препятствий». Все было как сказал друг, но со временем все сложилось. С Божьей помощью хожу в храм, стараюсь в воскресенье не работать. Самое тяжелое, когда собираешься причаститься, столько козней бывает, лукавый свое дело делает. Но мы все равно сильнее.
Когда у меня не получается бывать в храме, то мне становится тяжело. В зоне СВО храмов нет, но икон там много. Слава Богу и спасибо всем, кто присылает иконы. Все бойцы молятся. Нет такого человека, который бы не молился, потому что рядом ходит смерть. Когда тебя заберут, никто не знает, и уходить не готовым…
К сожалению, в храмах Донецка и Луганска пусто. Я ходил каждое воскресенье, но видел только бабуль. Наблюдал за людьми, которые отдыхали у водохранилища, все были без крестиков. Из 500 человек, наверное, были у пятерых-шестерых… В Осетии, слава Богу, не так.
У нас с начала СВО верующих стало больше – каждый молится за своего сына, мужа, брата... Все знают, что когда человеку тяжело, тогда он идет к Господу, а когда все хорошо, то нет.
Что эти женщины понимают
- С собой на фронт я взял икону преподобного Феодосия Кавказского. Как-то моя знакомая попросила меня отвезти ее с монахиней в Минводы – к Феодосию Кавказскому. Честно говоря, я не хотел ехать – думаю, далеко, 300 километров. На обратном пути монахиня говорит, что надо остановиться и попить кофе. А мне не хотелось останавливаться, решил доехать до заправки. Неожиданно машина перестала ехать – порвался ремень. Я стал переживать, думаю, как теперь его чинить, поблизости нет автосервиса. Монахиня сказала: «Не волнуйтесь, Господь все управит». Она не переживала, спокойная была, а я подумал тогда: «Что эти женщины понимают». Машина заглохла как раз возле заправки, потом нашел и техобслуживание – с дороги не было видно. Я тогда так удивился… В итоге мы и заправились, и ремень починили, и кофе попили. Тогда я взял иконы с Феодосием Кавказским и с тех пор они со мной. Вы – мое лицо Как воспитывать сыновей? Я всегда им говорил: «Вы уже взрослые.
Вы – мое лицо.
Вы можете от меня прятаться, но если вы сделаете какой-то грязный поступок, то мне о нем скажут. И тогда я свою жизнь зря прожил. Какой смысл в жизни, если твои дети могут предать или обидеть слабых? Баловаться тоже можно, но в меру. «Ботаники» мне тоже не нужны. Будьте людьми, знайте, что такое хорошо и что такое плохо. А в остальном жизнь направит. Как Господь направит, так и будет».
Сейчас передохну и обратно пойду – уже до победы. Победу хочется встретить там. Если я буду сидеть здесь и мне скажут, что мы победили, то мне будет обидно, что я здесь, а не там.
Анна Кабисова
Фото предоставил автор
