"Там я своя"

Когда-то форма, берцы, строевые смотры и военная дисциплина казались Елизавете Хуцишвили чем-то совершенно чужим. Она пришла из гражданской в военную медицину благодаря своему мужу, ветерану боевых действий Нукри и первое время не могла представить, что армия станет частью ее жизни на десятилетия. Сегодня, вспоминая те дни, Елизавета говорит, что ей было действительно очень тяжело. Все было непривычным: порядок, ответственность, совершенно другой темп работы.

 

«Поначалу были слезы, очень много слез. Я неделями плакала и говорила, что больше не выйду на работу. Форма, берцы, строевой смотр, развод - для меня это было чем-то совершенно новым. Я пришла из гражданской медицины, где все было устроено совсем иначе. А здесь нужно принимать решения и работать моментально. Ты сам отвечаешь за то, что делаешь», - вспоминает она.

За годы службы менялись воинские части, командование, задачи. Но постепенно армия стала для нее не просто местом работы.

«Ко всему привыкаешь. Вот сейчас, если бы мне сказали: ты снова прошла бы тот путь? Ни на секунду не сомневалась и сказала бы – «да». Тот период, когда работала на гражданке, я практически забыла. А вот все, что связано с армией, осталось со мной. Там большая семья. Конечно, есть свои минусы, но плюсов несравнимо больше», - отметила Елизавета.

Еще до начала СВО Елизавете довелось принимать участие во Второй Чеченской кампании, в событиях августа 2008 года в Южной Осетии. Этот опыт стал одним из первых, когда медицинская работа проходила в условиях непосредственной угрозы. Но основной этап ее службы в боевых действиях начался уже после 2022 года.

 

Первые командировки

 

В мае Елизавета отправилась в одну из первых командировок в составе своего подразделения. Вместе с ней были женщины, выполнявшие различные задачи. Сама она ехала как медицинский работник. Первым местом стала Запорожская область, район Мелитополя. Обстановка была напряженной, населенные пункты подвергались обстрелам.

Военная действительность быстро показала, что медицинская помощь - далеко не единственная задача, которую приходится выполнять.

На передовой и в прифронтовых районах не существовало привычного гражданского разделения обязанностей. Если требовалось помочь на кухне - помогали на кухне. Если необходимо было выполнить другую работу - выполняли ее.

«Там вообще все по-другому. Нет такого: ты медсестра - значит, ты только медсестра. Если есть возможность помочь, ты помогаешь. Мы и на кухне помогали, и девочкам-разведчицам помогали. Осваивали даже некоторые вещи, которые раньше для нас были совершенно незнакомыми. У каждого своя задача, но если есть свободные руки - ты никогда не будешь просто стоять», - сказала Елизавета.

Поначалу раненых было немного. Но затем подразделение столкнулось с массированным ударом. Елизавета находилась вместе с другими женщинами в укрытии. Совсем рядом раздавались взрывы. Вокруг рушилось все, что еще недавно казалось надежным.

«Мы тогда еще не знали, что это за оружие и как оно работает, - вспоминает медик, - услышать его невозможно. Ты понимаешь, что по тебе сейчас работают, но не слышишь самого прилета. Потом уже только взрыв. Нас засыпало землей, буквально казалось, что нас заживо хоронят. Мы копали траншеи, готовились, но совершенно не представляли, насколько сильным может быть удар».

После обстрела пришлось оказывать помощь пострадавшим. Одним из них был офицер из ее части. У него были множественные тяжелые травмы.

Елизавета участвовала в его эвакуации. Для медика это тот момент, когда нет времени на страх. Есть человек, которого необходимо доставить туда, где ему смогут оказать дальнейшую помощь.

 

Передовая глазами медика

 

Следующие командировки были еще тяжелее. В Херсонской области Елизавета работала в составе медицинского отряда особого назначения.

Раненых доставляли непосредственно с передовых позиций. Сначала им оказывали первую помощь, затем старались эвакуировать дальше. Но эвакуация не всегда была возможна сразу. Ракетная опасность могла сохраняться часами и даже дольше. Раненым приходилось оставаться в укрытиях вместе с медиками.

Бывали случаи, когда реанимационные медсестры неделями сидели в подвалах, рядом с ранеными. Если эвакуация затягивалась, случалось, в одном помещении находились и раненые, и те, кто их лечит, и те, кто погиб. Ты просто продолжаешь работать - другого выхода нет.

Отряд был небольшим. Около двух десятков человек - врачи, медицинские сестры, санитары, носильщики. А поток раненых порой огромный.

«После одной из тяжелых операций к нам поступило большое количество раненых. А отряд - всего около 25 человек - санитары, врачи, медсестры, носильщики. Представьте, что это такое. Мы сутками не спали. Не знаю, откуда брались силы, наверное, адреналин. Ты просто не успеваешь думать о том, что устал. Пока есть человек, которому нужна помощь, оказываешь ее», - говорит Елизавета.

Действовать приходилось в условиях, далеких от привычных медицинских стандартов. Операции проводились там, где это было возможно. Иногда прямо во время обстрелов. Для человека, который ежедневно работает на пределе возможностей, даже простые бытовые вещи приобретают особое значение.

Воды иногда не хватало. Мыться приходилось дождевой водой или влажными салфетками. Спали зачастую прямо в бронежилетах.

«Когда тебя бомбят, ты уже не думаешь о том, что земля под ногами содрогается. Ставишь капельницу, делаешь перевязку, готовишь человека к операции. Самое страшное - когда становилось тихо. Когда стреляют - у тебя адреналин, ты понимаешь, что делать. А когда вдруг тишина, начинаешь думать: почему так тихо? Мы постоянно были в одежде. Спали в бронежилетах. Иногда настолько уставали, что просто падали и спали как есть. А потом снова вставали и работали. Ты носишь раненого, работаешь с ним, а на тебе бронежилет, уже не замечаешь, насколько он тяжелый», - добавила она.

Еда тоже могла стать проблемой. Иногда в распоряжении была только мука. Тогда из нее готовили простые лепешки. Когда появлялась возможность достать мясо и продукты, старались приготовить для всего подразделения.

В редкие спокойные минуты женщины пекли пироги, делали хинкали.

Такие моменты становились настоящим праздником.

«Мы как-то ушли глубоко в лес и втроем готовили мальчишкам фыдджын, пироги, хинкали. Потом кто мог - подходил, помогал. На весь отряд хоть по два-три хинкали, кусочек пирога - но всем хватало. И знаете, людям это очень нужно и важно было, и в ужасе войны должна оставаться какая-то обычная жизнь», - сказала Елизавета.

Даже возможность нормально помыться превращалась в отдельное событие. Однажды Елизавета с подругой попытались найти место в лесу, где можно было хотя бы немного привести себя в порядок. Но начался обстрел, и обеим пришлось бежать в укрытие. Такие истории сегодня вызывают улыбку. Но тогда это была реальность, в которой бытовые проблемы и непосредственная опасность существовали одновременно.

 

«Начни, не бойся»

 

Одним из самых сильных воспоминаний Елизаветы стал ее второй приезд в Херсонскую область. До этого она уже имела опыт работы с ранеными. Но количество людей, которых пришлось принимать тогда, оказалось для нее неожиданным даже после всего увиденного. Она растерялась. Рядом оказался командир с позывным «Гранит». Он увидел ее состояние и подошел.

«Такого количества раненых я никогда не видела, не знала, что делать. Командир увидел мои глаза, подошел ко мне и сказал: «Лиза, делай что-нибудь. Начни, не бойся». Дал мне таз с водой и сказал: «Начни мыть бойца, готовь его к операции». И я начала», - вспоминает Елизавета.

Перед ней оказался совсем молодой парень. Он был в сознании. Елизавета работала и плакала.

Раненый увидел ее слезы и попытался понять, насколько с ним все серьезно. Он смотрел на нее и спрашивал: «У меня все хорошо?». Она ответила: «Да, все хорошо». Эта история останется в памяти навсегда, как многие другие.

 

Люди рядом

 

За годы службы Елизавета увидела десятки разных людей. Были те, кто становился настоящей опорой, и те, с кем трудно. Но особенно запоминались те, кто в самых тяжелых обстоятельствах оставался человеком.

«За лентой неважно, кто ты - врач, разведчик, повар, санитар. Если человеку рядом нужна помощь, ты помогаешь. Твоя это работа или нет, каждый делает все, что может. В таких условиях быстро становится понятно, что из себя представляют люди. Чье плечо рядом, кто думает о себе, а кто из последних сил помогает другим».

Для самой Елизаветы таким человеком стал и командир «Гранит», для него на первом месте всегда были люди, какой бы тяжелой ни была обстановка вокруг.

В медицинском отряде работали женщины из разных регионов. Среди них были представительницы разных национальностей. Вместе они проводили дни и ночи, вместе работали. Вместе отдыхали, когда появлялась такая возможность. Иногда пели песни. Иногда шутили. Иногда устраивали маленькие праздники. Именно эти моменты, по словам Елизаветы, помогали выдерживать напряжение.

 

Возвращение

 

После очередной командировки домой возвращался уже другой человек. Снаружи все оставалось прежним: квартира, дети, привычные улицы, магазин, школа. Но внутри ты продолжаешь быть готовым к опасности. Однажды дома она услышала резкий звук. Реакция была мгновенной: она спряталась в угол, будто снова оказалась под обстрелом. Дети испугались. Мама просто открыла кран. Для нее этот звук оказался триггером.

«Открыла на кухне кран, вышел воздух, он издал резкий звук, я автоматически забилась в угол, как будто укрылась от обстрела.

Мне показалось, что снова нахожусь в зоне боевых действий. Дети испугались, спрашивали, что со мной. И вот тогда я поняла, что война легко не отпустит», - рассказала она.

Но еще тяжелее было другое. Елизавета скучала по своим сослуживцам. По людям, с которыми привыкла жить бок о бок. По ощущению собственной необходимости. Возвращение домой стало для нее не завершением командировки, а началом другого, не менее сложного периода.

 

«Защитники Отечества»

 

Именно тогда в ее жизни появился филиал фонда «Защитники Отечества». После возвращения Елизавета находилась в тяжелом эмоциональном состоянии. Она сама признавалась, что не могла привыкнуть к мирной обстановке, много плакала, была раздражительной, не могла спокойно находиться дома. Супруг привез ее в фонд «Защитники Отечества», где она встретилась с социальным координатором Мадиной Цараковой.

Это знакомство стало одним из самых важных в ее послевоенной адаптации.

«Я приехала в фонд «Защитники Отечества». Села рядом с Мадиной, которую даже не знала до этого и сразу стала плакать. Не знала, кто она, чем занимается. Просто села рядом - и меня прорвало», - вспоминает Елизавета.

Мадина не стала требовать от нее объяснений, она просто оставалась рядом. Звонила, писала, предлагала встретиться, поговорить, обратиться за помощью.

«Не было дня, чтобы она мне не звонила. Все время писала: «Давай встретимся, давай поговорим, может, сходим к психологу». Она постоянно была рядом. Я ей очень благодарна. Она меня действительно вытащила», - добавила Елизавета.

 Для Елизаветы это стало примером того, насколько важна помощь ветеранам после возвращения. Порой человеку сложно самому сделать первый шаг. Особенно когда он привык быть тем, кто помогает другим. Постепенно Елизавета начала возвращаться к обычной жизни - медленно, шаг за шагом.

 

Снова туда

 

Сегодня Елизавета говорит о службе без сожаления. У нее трое детей. Есть семья, есть обязанности, есть мирная жизнь. Но если обстоятельства снова потребуют ее присутствия там, где нужны медицинские работники, она не исключает, что вернется.

«Я не сожалею ни грамма. Понимаю, что у меня семья, трое детей. Но если мне сейчас скажут: «Поедешь?» - скажу: «Да, поеду». И буду делать то же самое, что делала раньше. Потому что я это умею и потому что понимаю, для чего там нужна», - уверена она. Ее история - не только о службе медика. Она о людях, которые продолжают работать, когда страшно. О тех, кто в редкие минуты отдыха печет пироги и готовит хинкали для своих. О тех, кто спит в бронежилете, потому что знает, в любой момент придется вставать. О тех, кто помогает раненому, не думая о времени и усталости, кто ждет возвращения. Елизавета прошла путь от женщины, плачущей из-за непривычной формы и берцев, до военного медика, спасающего других. А когда сама оказалась по другую сторону помощи, рядом нашлись люди, которые помогли ей вернуться к себе самой. Наверное, поэтому, когда ее спрашивают, где она чувствует себя на своем месте, ответ остается прежним: «Там я своя».

За этими словами - годы службы, сотни спасенных людей, бессонные ночи, грязь, холод, постоянное напряжение, редкие минуты смеха и десятки историй, которые невозможно забыть. Но прежде всего - человек.

 

Артур Качмазов

Фото из личного архива Елизаветы Хуцишвили