"За рекой Ляохэ уж погасли огни, там Инкоу в ночи догорало..."
Мотив песни, строки из которой вынесены в название данной публикации и взяты в качестве эпиграфа к ней, знаком с детства практически всем представителям старших поколений россиян. Она им известна с другим текстом и под другим названием - «Там вдали за рекой». Ее слова в 1924 году написал Николай Кооле и посвятил событиям Гражданской войны 1917-1922 гг. Впрочем, случаи исполнения своих текстов под музыку других композиций никогда у нас в ту смутную пору не были редкостью и потому красные и белые отряды часто пели одни и те же песни, но с разными словами. Ниже мы расскажем о самой дерзкой военной операции российской кавалерии, которая получила историческое название «Набег на Инкоу» и имела место ровно 120 лет назад, 12-15 января 1905 года. Именно этому рейду русской императорской конницы в глубокий тыл неприятеля и посвящен текст вышеупомянутой песни, равно как и данная публикация.
И без страха отряд поскакал на врага,
На кровавую, страшную битву.
И урядник из рук пику выронил вдруг,
Удалецкое сердце пробито...
«За рекой Ляохэ».
Казачья песня времен Русско-японской войны 1904-1905 гг.
За Порт-Артур необходимо было отомстить
5 января 1905 года, после четырех ожесточенных штурмов, русская военно-морская крепость Порт-Артур капитулировала и сдалась неприятелю. Японцы при этом потеряли убитыми от 90 до 110 тысяч человек (около 10 тысяч из них были офицерами), а защитники крепости - в несколько раз меньше, плюс, примерно 23-25 тысяч были взяты в плен, но уже после капитуляции Порт-Артура.
Цена этой «победы» явно не устраивала и высшее руководство японских вооруженных сил. Огорченный чудовищными потерями своей армии в четырех штурмах русской морской твердыни, японский генерал Ноги хотел покончить с собой через обряд харакири, но, учитывая запрет на этот поступок со стороны императора Муцухито, временно отказался от самоубийственной процедуры. Что, впрочем, не помешало ему осуществить задуманное несколько позже, когда смерть монарха освободила его от обещания не наказывать себя столь жестоким образом. Стоит отметить, что японского генерала, как человека чести и истинного самурая, поддержала его верная жена, также покончившая с собой.
Идея организовать молниеносный кавалерийский рейд в глубокий вражеский тыл пришла в голову генерал-лейтенанта Мищенко сразу после падения Порт-Артура. По замыслу этого военачальника, подобная войсковая операция должна была решить сразу четыре конкретные задачи: 1 - прервать железнодорожное сообщение между крупными японскими воинскими соединениями; 2 - уничтожить многочисленные военные склады противника и нанести ему чувствительный урон в живой силе; 3 - наглядно продемонстрировать неприятелю, что он абсолютно нигде не может чувствовать себя защищенным, и русские клинки и снаряды способны дотянуться до него везде, даже там, где это трудно было себе представить; 4 - поднять воинский дух своей армии, на который негативно повлияло недавнее падение российской военно-морской твердыни.
Забегая вперед, стоит подчеркнуть, что из перечня вышеобозначенных задач до конца не была решена лишь одна, касающаяся прекращения железнодорожного сообщения между частями неприятельской армии - разрушенные пути были восстановлены в очень короткий срок. Но даже при этом враг понес немалые потери - два японских воинских эшелона все же были пущены под откос.
Хроника рейда. Участие осетин в набеге
Следует отметить, что решение атаковать вражеский тыл было основано далеко не на одних эмоциях жаждущего реванша за сдачу Порт-Артура российского военного руководства. Дело в том, что П.И. Мищенко был поклонником военного таланта героя Отечественной войны 1812 года, всем известного гусарского генерала Дениса Давыдова. Как раз его фундаментальный труд «Опыт теории партизанского действия. Записки партизана», являющийся по сути практическим пособием по ведению партизанской войны и вдохновил Павла Ивановича на организацию высокоманевренного и молниеносного броска вглубь оккупированной неприятелем маньчжурской территории.
Вечером 12 января 1905 года штурмовой отряд русской кавалерии численностью в полторы тысячи сабель под общим командованием полковника Созрыко Хоранова атаковал неприятеля. Ураганным огнем орудий забайкальской казачьей конной артиллерии были подожжены военные склады противника, горевшие после этого еще несколько суток. Огонь этих пожаров, как ни странно, в значительной мере сыграл и против атакующей стороны - на поле боя было светло, как днем, что позволило японским стрелковым подразделениям значительно повысить эффективность своего огня на поражение.
На пути к своим российские части в деревне Синюпученза оказались в окружении неприятельских войск маршала Оямы. Однако героическое ратное поведение казаков 24-го и 26-го Донских полков позволило людям Мищенко преодолеть это смертельное препятствие, причем, с относительно небольшими потерями.
В ходе набега на Инкоу, согласно одной из исторических версий, японцы потеряли 600 человек убитыми и ранеными, 234 пленными, из которых 50 носили офицерские погоны. Под откос были пущены два ж/д состава японской армии. Потери наших составили 408 человек и 158 лошадей. Учитывая тот факт, что, как правило, атакующая сторона теоретически несет большие потери, чем обороняющаяся, подобное соотношение потерь было для россиян оптимальным.
В рейде на Инкоу участвовала Осетинская сотня добровольцев под командованием опытного казачьего офицера есаула Белогорцева. Это высокомобильное кавалерийское подразделение входило в состав знаменитого Терско-Кубанского казачьего полка Кавказской конной бригады. Кроме того, в отряде генерала Мищенко сражались и другие наши земляки, в том числе и офицеры-осетины из элитного дивизиона стратегической разведки ротмистра Дроздовского, находившегося в распоряжении самого главнокомандующего российской Маньчжурской армии. Среди них был и кавалер двух Георгиевских крестов Саламгирей Цереков.
В набеге на Инкоу также приняли участие будущие военачальники с мировыми именами - будущий маршал Советского Союза С. М. Буденный и будущий президент Финляндии Карл Маннергейм. А первым офицером, павшим в том рейде от японской пули, стал французский лейтенант-доброволец Бюртен, служивший в 1-м Верхнеудинском полку.
«От набега было мало толку»
Это - излюбленная фраза большинства идеологически мотивированных советских историков и некоторой части их современных коллег, которые склонны считать безуспешным и негативным почти все, что в той или иной степени связано с дореволюционным, имперским периодом в России. В значительной степени это негласное правило распространялось и ныне распространяется почти на все события Русско-японской войны 1904-1905 гг.
В связи с этим хочется задать следующий вопрос товарищам и господам критикам действий Русской императорской армии на Дальневосточном фронте: а много ли японских кораблей перед своей героической гибелью, пустил на дно в морском бою при Чемульпо (27 января 1904 года) легендарный крейсер «Варяг»? Ответ: согласно российской версии событий - один миноносец (экипаж до 30 человек). Каковы были конкретные стратегические, выгодные для нашего флота, последствия того неравного боя с неприятельской эскадрой? Ответ: почти никаких. Ведь в отличие от японцев, лишившихся небольшого миноносца, мы потеряли дорогостоящее, крупное (экипаж 20 офицеров и 550 нижних чинов) и суперсовременное судно, построенное на верфях Филадельфии по последнему слову техники того исторического периода. Также мы лишились и канонерской лодки «Кореец» (экипаж 174 человека). Более того, «Варяг» и «Корейца» японцам удалось поднять и в дальнейшем использовать для собственных целей.
Всем исследователям мировой истории войн прекрасно известно, что отдельно взятый подвиг не всегда приносит военно-стратегическую пользу. Но он способен показать врагу высоту воинского духа совершивших его людей или человека. Такой подвиг способен вдохновить целую армию, продемонстрировав пример ратной доблести и бесстрашия. Потому, говоря о героическом поведении экипажей вышеупомянутых судов, мы прежде всего делаем акцент на проявлении высочайшей ратной отваги российских моряков, не побоявшихся принять неравный бой с многократно превосходящими их военно-морскими силами противника.
Подобные критерии оценки боевых действий в полной мере применимы и к участникам набега на Инкоу. Ведь это высокоэффективное конное соединение наглядно продемонстрировало врагу, что он не может абсолютно нигде чувствовать себя в безо-пасности, даже в собственном глубоком тылу. И, конечно же, приятно знать, что в числе участников набега были наши отважные земляки, а одна из ключевых ролей этой операции была доверена выдающемуся осетинскому воину и полководцу, герою четырех войн, будущему генерал-лейтенанту Созрыко Дзанхотовичу Хоранову (1842-1935).
И, что очень важно, в отличие от морского сражения при Чемульпо, японцы потеряли в ходе набега российской кавалерии на Инкоу гораздо больше, чем части отряда Мищенко. Это в полной мере касается и утрат в личном составе сражавшихся сторон, и в особенности - их военного имущества.
Артур Цереков
Фото предоставил автор
