Александра Газаев: "Первый шаг к выздоровлению - это духовное смирение и мотивация"
3 марта у православных христиан начался Великий пост, время духовного очищения и покаяния. Данный период крайне важен для многих наших православных граждан, расценивающих пост как время укрепления духа. В свою очередь наш герой - главный врач Республиканского наркологического диспансера Александр Газаев убежден - физическое здоровье неразрывно связано с порядком в духовном мире человека, а вера помогает оступившимся вернуться на путь истинный. Об этом и многом другом нам удалось поговорить со специалистом в откровенной беседе.
- Читая художественную литературу, может сложиться мысль, что наркотики – это некий духовный поиск, что интеллектуалы хотят что-то познать, открыть, расширить сознание. Особенно это стало характерно для 20-го века. Вам встречались такие люди?
- Да, мне встречались очень интересные люди. Кто-то Кастанеду почитал или что-то еще и потом начал принимать галлюциногены, называя это духовным поиском. У меня был один больной, очень интересный, с двумя высшими образованиями, который искал все время новые психоактивные вещества, пробовал их сочетания, но и думал, как легче «переболеть» и остановиться. Конечно, это самообман. Я всегда ему говорил «в лоб» – здесь как черное и белое: либо ты употребляешь, либо – нет. Это страдания, и ты, как мячик, мечешься между добром и злом, Богом и дьяволом. Такие поиски ни к чему хорошему не приведут.
А был еще один человек, которому дома разрешали употреблять наркотик раз в неделю по пятницам. Таким способом тоже невозможно получить свободу. Наркотик умеет ждать!
- Ранее Вы говорили о необходимости открытия реабилитационного православного центра. Почему это важно?
- Я сам крещен в православном храме. В моей семье все крещеные. Мой дед протоиерей Александр Газаев учился в Ардонской духовной семинарии, служил в церкви в Ардоне. К сожалению, рано умер. Дед был очень грамотным и имел великолепный почерк, за что ему была подарена серебряная царская табакерка. Она долго хранилась у бабушки, но в голодные времена пришлось продать ее.
Сегодня очень много различных негосударственных реабилитационных центров. Причем разной направленности: духовной, социальной и трудовой. Есть различные реабилитационные программы. Православная церковь, к сожалению, не очень активна в этом направлении. Четыре года назад православных реабилитационных центров было чуть больше семидесяти на всю Россию, а это довольно мало. Проблема зависимости – это, в первую очередь, духовная проблема. Для меня идеальная наркологическая клиника должна быть при церкви, как это часто было в царской России. Думаю, что в этой области как нигде врач и священнослужитель должны работать плечом к плечу. Кстати, нас очень часто спрашивают именно о православных реабилитационных центрах.
- Реабилитационный центр в Холсте получился благодаря тому, что там была полная изоляция, труд и духовные беседы?
- Все началось благодаря Алану Кадзаеву, который лежал в наркологии несколько раз, а потом вылечился и стал нашим сотрудником – он и сейчас у меня работает. Был таким воспитанным, вежливым. Я долго его не видел, а потом мы встретились, он был в хорошей форме, несмотря на то, что у него сахарный диабет и был туберкулез. Сказал тогда, что ходит в церковь и попросил о новой встрече. Зашел, мы поговорили, потом он спросил, а можно пообщаться с пациентами – а он знал практически всех. Так он стал приходить, общаться. Кто-то к нему стал прислушиваться, мы сделали специальную комнату для бесед, проводили там собрания, он с больными читал Библию и молился – вот с этого и начался наш реабилитационный центр. Часть больных мы отправляли в монастырь к отцу Стефану (Аланский Свято-Успенский мужской монастырь – ред.), он не отказывал в этом, но все-таки монастырь – это не место для зависимых. Для зависимых больных нужен отдельный реабилитационный центр.
- Старец Ипполит сколько людей вымаливал.
- Многие наши больные ездили в Рыльск (Рыльский Николаевский мужской монастырь, настоятелем которого был архимандрит Ипполит Халин – ред.), знаю много положительных результатов и отзывов. Да, это был великий старец. Я и сам отправлял к нему многих и не только с заболеваниями нашего профиля. Вот таких бы старцев побольше. Много о нем слышал хорошего и в наших и мужском, и женском монастырях.
- Какую часть занимает духовная работа в реабилитации наркозависимых?
- Духовная работа с нашими больными занимает первое место, все остальное уходит на второй и третий план. В основном мы работаем с теми реабилитационными центрами, у которых есть духовная направленность. Даже могу привести статистику – именно в центрах, где ведется правильная духовная работа, там у больных ремиссия бывает более длительной и коэффициент полезного действия гораздо выше. Я работаю много лет в этой области и могу сказать, что именно духовная направленность центра является наиболее ценной.
Сегодня нам необходимы кадры, которые не только делом, но и словом могли бы помогать больным. Не только снять абстинентный синдром, интоксикацию, вывести из этого состояния, но и показать ему, как жить дальше. А для этого нужно поменять окружение, обрастать новыми связями. Это очень кропотливая, тяжелая, длительная работа.
Когда я только начинал работать в наркологическом стационаре, то думал, что после того, как мы помогли человеку, который устал, ошибся, заблудился, поупотреблял наркотики – он пришел в себя, осознал, что ему было плохо, понял, что приносит боль не только себе, но и всем созависимым – родным и близким, и теперь пересмотрит свою жизнь. Но человек через какое-то время снова попадал к нам, мы ему опять снимаем абстиненцию, он выходит и опять попадает…
Тогда я начал понимать, что снять абстиненцию – это только первый шаг, причем, маленький шаг, и нужна еще реабилитация. Тогда мы и открыли в высокогорном поселке Холст в 1997 году реабилитационный центр. Я думаю, что это был один из первых в России реабилитационных центров. На нас смотрели с усмешкой, но нам был интересен результат. Мы прекрасно понимали, что для врачей удобно – зависимый пришел, ты ему снял «ломку», он ушел. А заниматься реабилитацией - очень неблагодарное дело: надо больного изолировать, подбирать кадры, и вторая стадия – более неблагоприятная. Слава Богу, у нас все сложилось в Холсте. Те ребята, которые прошли у нас лечение и реабилитацию, стали нашими сотрудниками и уже принимали участие в работе с новыми больными. Надо сказать, что не каждый наркозависимый готов к этому. Должна быть ремиссия более пяти лет, это тоже нудная, тяжелая работа – но все сложилось.
В реабилитационном центре всегда проводилась духовная работа – на ней все и было завязано: читали Библию, разбирали ее. Помню один забавный эпизод. Один из бывших попал в тубдиспансер, а в те времена там была ужасная обстановка – там пили и употребляли наркотики. И вот этот человек попадает туда, у него с собой Библия, а ему предлагают алкоголь и наркотики. Он отказался и стал с ними беседовать. И как-то я встречаю одного из тех, кто лежал тогда в больнице, и он мне рассказывает про того человека, который освободился от зависимости: «Представляешь, он с ума сошел, мы ему предлагаем выпить или уколоться, а он отказывается и рассказывает нам о библейских истинах». Я ему говорю: «Послушай, ты употребляешь наркотики? – Да. – Ты воруешь и все время обманываешь? – Да. Ты проблема для своих родителей? – Да. – Ты распиваешь алкоголь? – Да. – Тогда объясни мне, почему ты считаешь себя нормальным, а человека, который всего этого не делает, считаешь сумасшедшим?». Он открыл рот и несколько минут молчал, не ожидал, что я так скажу, почему-то думал, что я его поддержу. Конечно, сейчас это смешно, но, к сожалению, многие так и считают, что это нормально.
- Александр Владимирович, как Вы пришли к этому служению?
- Я прошел интернатуру в кардиологии, потом работал в гравитационной хирургии – было такое отделение в РКБ, после меня позвали в наркологию – я занимался там плазмаферезом (очищение крови), поработал год и ушел, но меня все равно занесло обратно. Точнее, зависимые сами ко мне пришли. И мы открыли альтернативный стационар для зависимых – арендовали помещение под стадионом «Спартак», кровати и все оборудование принесли сами пациенты. Это был нонсенс, сейчас такого уже и не сделаешь. Там мы и начали работать.
- Как Вы поняли, что спасать зависимых – это то, к чему Вы призваны?
- Честно сказать, я об этом не задумывался. Просто у меня и у Аслана Петровича (Аслан Цопанов – заместитель главного врача Республиканского наркологического диспансера – ред.) получалось находить с ними общий язык. В этом служении ты идешь, как по минному полю: зависимые тебя видят насквозь. Если они видят в тебе денежный интерес, то ты уже не будешь вызывать у них доверие, а если видят, что ты искренне хочешь им помочь, то они тебе будут доверять. Но в панибратство тоже входить нельзя. Главное – всегда поступай правильно.
- Трудно было находить единомышленников?
- Часть ребят, которые сегодня работают со мной – из бывших. Эта работа длительная и кропотливая. Надо было перетерпеть первое время, а когда уже все сложилось, то стало легче. Когда из соседней республики к нам приезжали и приглашали сделать реабилитационный центр у них, это было невозможно трудно объяснить, что несколько лет нам потребовалось только на людей, которым мы могли доверять и у которых есть опыт. Сейчас много центров открывается, но также быстро и закрывается. Участвовать в реабилитации полезно и тому, кто находится в ремиссии, и тому, кто выздоравливает. То есть, кто уже вылечился, потом помогает лечиться другим – это очень важно.
- Что Вам давало и дает силы заниматься такой непростой работой?
- Силы дает Всевышний. Спасибо Ему за все! Работа проделана большая, честно говоря. Я не знаю, сколько человек через нас прошло, но когда ты видишь плоды своих трудов, то это заряжает.
- По Вашим рассказам понятно, что Вы вкладываете много своего личного времени и энергии. Чем подпитываетесь, как восстанавливаетесь?
- Общаться порой бывает действительно тяжело. Но очень часто бывает труднее разговаривать даже с родителями, чем с зависимым. Родитель бывает в каком-то своем поле, и пока он не посмотрит на ситуацию немного по-другому, то выздоровление его чада под вопросом.
- Расскажите о своих увлечениях, кого любите из писателей?
- Раньше я очень много читал, а сейчас на это нет времени. Ремарка любил, Акунина, Коэльо, русскую классику и т.д.
- А из духовной литературы?
- Мне очень помог Паисий Святогорец (схимонах Константинопольской православной церкви, монах Афонской горы, один из самых уважаемых греческих старцев, духовный лидер – ред.).
Я купил в Москве три комплекта его шестикнижья («Слова» – сборник поучений и бесед), один сестре отдал, другой – семье, которая тогда переживала трагедию, их ребенок попал в аварию, мать в горе куда только не ходила, но понимание происходящего и поддержку ей открыла эта книга. Я очень люблю эти книги. Но я их раздал, теперь надо покупать заново.
- А Вы успели все тома прочитать?
- Да. Очень люблю его притчи. Они очень много перевернули в моем сознании. Одна из них про Справедливость человеческую и Божественную.
Если у тебя десять слив и ты с товарищем поделился по пять каждому, то это справедливость человеческая. А если, увидев, что сливы пришлись тебе по вкусу, я съем только одну и скажу тебе: «Окажи любовь, доешь остальные, а то мне они не очень нравятся, да к тому же у меня от них болит живот», это будет справедливостью Божественной. По справедливости Божественной ты делаешь то, что доставляет покой твоему ближнему. Отдавай другому хорошее, а себе оставляй гнилое. Нам всем сегодня нужно искать не выгоду, а справедливость Божественную...
- Паисий Святогорец – любимый святой у многих. И многим помог…
- Зависимый – это одержимый больной, если говорить духовным языком. Когда зависимые отходят после наркотиков, то говорят, что внутри бывает пусто – это с их слов. И если эту пустоту можно заполнить, то только духовно.
- Как сказал Сартр – дыра, размером с Бога. Большая.
- Пусть даже маленькая, но лишь бы с Богом.
Анна Кабисова
Фото из открытых источников
