«Каждый день – как новая открытая книга»

Работа следователя, наверное, одна из самых загадочных и скрытных. Зарубежные и российские фильмы транслируют нам ложные образы, из-за которых складываются неверные представления об этой деятельности. Некоторые люди, насмотревшись эффектных кинолент, мечтают стать такими же бесстрашными, мудрыми и проницательными следователями.

Но какова реальность этой профессии? Мало кто знает, как же на самом деле живут работники Следственного комитета и с какими сложностями им приходится сталкиваться каждый день. Старший следователь межрайонного следственного отдела по Владикавказу Заурбек Кумалагов уже 13 лет работает «на земле», так следователи говорят о своей работе. В своем интервью газете «Слово» он рассказал о колоссальной ответственности, которая лежит на работниках комитета, о том, что такое «туннельное зрение» и остальных тонкостях своей профессии.

 

- Что привело Вас в профессию следователя?

 - В 14 лет я прочитал очень хорошую книгу Юнгена Торвальда «Век криминалистики». В ней есть разные истории из зарубежной криминалистики. Например, как расследовали отравления, как расследовали убийства, как начиналось становление судебной баллистики и иных экспертиз. Я получил огромное удовольствие от чтения этой книги. Я ее перечитывал еще раз шесть, настолько мне это было близко.

А начинал я карьеру вообще с классического криминалиста. Искал следы, проводи л экспертизы, потом волею судеб пришел на детектор лжи, отработал там около 10 лет и вот теперь работаю следователем.

 

- Совпали ли ожидания от работы с реальностью?

 - Совпали, и даже больше. Если бы мне в 18 или 19 лет сказали, где я окажусь в 40, то я бы не поверил. Я - человек, который в принципе лишен каких-то карьерных притязаний. Я не жду, что завтра буду генералом или большим начальником. Я каждый день живу и понимаю, что мне эта работа доставляет удовольствие. Да, сложно. Но у тебя каждый день новый человек. Ты по работе встречаешь разных людей, начиная от 12-летнего подростка и заканчивая главврачом больницы. И каждый день - как новая открытая книга.

 

- Ваша работа - это большая ответственность…

 - Колоссальная ответственность. Сегодня ты расследуешь уголовное дело, а завтра, если ты допустишь критическую ошибку, тебя самого могут привлечь к уголовной ответственности, об этом нельзя забывать. У следователя в руках, можно сказать, такой мощный меч и он должен относиться к этому со всей ответственностью. Потому что у невинно осужденного человека будет испорчена жизнь - возможно, стечение обстоятельств, а возможно, ты виноват в этом, то есть ты отнесся халатно, неверно оценил показания, не до конца отработал с человеком, умышленно или неумышленно.

 

- Какие качества и навыки необходимы следователю?

 - Не все, кому интересна эта профессия, смогли в ней состояться, потому что помимо интереса нужны такие качества, как умение думать и размышлять безэмоционально. Есть «сухой» закон, есть «сухая» тактика и методика и чем больше мы будем в нашу работу привносить эмоции, тем больше мы будем уходить от рациональности и буквы закона. То есть, если ты допускаешь эмоции в профессию, то изначально подозреваемый может стать неприятен и вот ты к нему уже относишься предвзято, отсеиваешь факты, которые в его пользу, и видишь только то, что против него, и фиксируешь их в силу своей эмоциональности, появляется так называемое «туннельное зрение, восприятие». Поэтому так важны логика, рациональность, трезвый и взвешенный подход, так как решается судьба человека. Выносить решения о том, причастен ли он к совершению преступления или нет, привлекать его к уголовной ответственности - это решение основывается только на сухих фактах.

Я полагаю, что в следствии также должно быть какое-то творческое начало. Потому, если бы все художники и скульпторы творили бы по шаблону, то не было бы Дали, Ван Гога, Джейсона Поллока и других великих творцов.

Так и в следственной работе творческое начало нужно, так как каждый случай и каждое преступление очень индивидуальны. То есть по шаблону его нельзя расследовать, помимо логики нужно включать и творческое начало, подойти с другой стороны. Но много творчества там все-таки не надо, потому что можно «набедокурить».

 

- Не мешают ли профессиональные качества в личной жизни?

 - Когда я учился в Москве, нас обучали оценке невербальных сигналов, то есть когда по какимто мимическим жестам и языку тела определяют, лжет человек или нет, по результатам обучения я спросил у своей преподавательницы о том, что «не мешают ли ей эти знания в жизни, когда она общается с друзьями и знакомыми», на что она мне ответила: «Не переживай, ты это будешь «включать» тогда, когда тебе это будет нужно, а в обычной жизни ты остаешься таким же обычным человеком. Да, ты чуть больше знаешь и чуть больше видишь, но ты можешь это «выключать». Например, хирург, он прекрасно знает, как ты устроен изнутри, но он ведь не смотрит на тебя, как на объект своей работы. Он смотрит на тебя как на личность. Он оценивает, общается, он дружит и любит, несмотря на то, что прекрасно знает твою физиологию. То же самое и здесь, следователь - это простой человек, просто имеющий такую профессию.

 

- Есть что-то, что удивляет Вас в работе?

 - Одно удивляло и продолжает удивлять - как человек легко может оправдать любое, самое тягчайшее преступление. Многие думают, что преступники корят себя или раскаиваются, но зачастую нет.

К примеру, все половые преступления в отношении детей. Когда начинаешь общаться с человеком, совершившим это тяжкое преступление, то он никогда не извиняется. А когда он искренен с тобой, то в доверительной беседе говорит о том, что «они ведь сами (дети) этого хотят, им же было интересно». То есть человек 25-30 лет начинает общаться с 13-14 летней девочкой, отправлять фотографии и назначать встречи, и ты пытаешься узнать у него, понимал ли он, что делал. На что он отвечает: «А что я такого сделал? Так ей же самой интересно, она ведь отвечала мне». Когда начинаешь объяснять ему о том, что это ребенок, он отвечает: «Да какой ребенок, посмотри на нее», – это первое оправдание.

Второе оправдание всегда: «А лучше бы ее родители за ней следили, чем она занимается». Вот что всегда меня удивляло. О каком раскаянии может идти здесь речь? Ведь мало того, что человек в течение месяца переписывается в сети, так потом он начинает с ней встречаться. Ведь он мог много раз отказаться от этого, осознать, сказать себе, что это неправильно.

Также во многих убийствах или каких-то других тяжких преступлениях преступник всегда находит себе оправдание.

В моей практике было одно дело, когда трое преступников зашли в дом к пожилой паре и один из них застрелил пожилого мужчину. То есть дедушка кинулся на него, а преступник выстрелил в него. И когда я спросил у преступника, зачем они туда пошли, он ответил: «Все ведь хорошо живут, мне тоже хотелось жену хорошо содержать, машину иметь…». Он это говорил искренне. И он сожалел лишь о том, что его поймали.

Но, конечно, разные преступления и разные преступники бывают. Бывает, что человек вынужденно, по его мнению, идет красть, например, у матери большой кредит и он совершает преступление, потому что хочет помочь ей, либо бывает убийство в состоянии обороны, когда человек хватает нож для того, чтобы самому не быть убитым или покалеченным. И вот эти люди понимают и искренне раскаиваются в содеянном.

 

- Если не следователем, то кем бы Вы стали?

- Хирургом. Это мой потенциал, и я думаю, у меня получилось бы.

Мое мнение, что мы рождаемся с талантами, каждому Богом даны какие-то способности. У меня всегда была тяга к этим двум направлениям, но я в свое время просто не поверил в себя, не поверил, что смогу поступить в медицинский институт. А сейчас, возможно, и несколько жалею об этом. Если бы мне дали вторую жизнь, то обязательно бы стал хирургом.

 

- О чем Вы еще жалеете?

 - Честно говоря, жалею о том, что многое до сих пор неизведанно, и, возможно, я не успею узнать об этом. Например, еще сто лет назад никто не знал о том, что такое ДНК, а о теории эволюции до Дарвина люди понятия не имели. Это ведь так интересно, каждый день узнавать что-то новое. И если после смерти есть что-то, то, я надеюсь, там на многие вопросы будут ответы.

 

- У Вас когда-нибудь был страх, что можете обвинить не того человека?

 - Каждый день страшно. Бывает такое, что человек может получить по конкретному преступлению не меньше 12 лет лишения свободы, и ты, собирая какую-то доказательную базу, назначая экспертизы, чувствуешь, что не имеешь права ошибиться. Я ежедневно чувствую колоссальную ответственность.

- Следователям часто угрожают?

- В моей практике такого никогда не было. Угрожать могут, если ты позволишь перейти на личности. Есть хорошее выражение «just business», то есть «только деловые отношения». Я всегда людям, с которыми работаю, - подозреваемым, обвиняемым и свидетелям, говорю о том, что «ничего личного, это закон». Я следователь, я осуществляю предварительное расследование и никогда не позволяю себе неуважения, пренебрежения и демонстрации какого-либо превосходства над человеком.

 

- Студенты, пройдя стажировку, разочаровываются в профессии?

 - Бывает, и слава Богу, что эти люди не стали следователями. Поэтому у нас есть должность общественного помощника, то есть человек должен проходить некоторый период общественным помощником для того, чтобы он набрал необходимый навык, как и в медицинском институте, ведь у врача тоже колоссальная ответственность. Большое количество людей на этом этапе отсеивается. Чаще всего стажерам не нравится нагрузка, так как ты не можешь позволить себе в четыре часа дня сказать «поеду я домой». Так в нашей профессии нельзя.

Если все спланировал и успел до шести часов, то можешь идти, но бывает такое, что свидетель говорит тебе, что раньше шести прийти не сможет, а допрос длится минимум два часа. А у меня бывало такое, что свидетели приходили и в девять часов вечера, и надо было успеть допросить до 22 часов, потому что уголовно-процессуальный закон запрещает после 22 часов допрашивать. И ты должен как-то уложиться в это время. Ты понимаешь, что у тебя нет возможности разбрасываться временем. Распределять правильно время и уметь чувствовать его - важный навык следователя.

 

- Никогда не хотелось все бросить и уволиться?

- Да, бывают моменты слабости, когда нервы начинают сдавать, и думаешь, «встану и уйду», но проходит полчаса, и ты берешь себя в руки и думаешь, «да нет, я разберусь». Надо иметь внутреннюю силу, я через опыт пришел к этому.

 

 Лаура Кенкадзе