"Открытая вода требует тишины в голове и уважения"
В мире спорта ультрамарафоны на открытой воде становятся все более популярными, представляя собой не только физическое испытание, но и глубокое эмоциональное преображение. Один из ярких примеров такого преодоления - заплыв через Неву, который совершил наш герой, уроженец Северной Осетии, проплывший 77 километров. Читателям газеты «Слово» Марат Музаев рассказывает о внутренней мотивации, о секретах подготовки к водному марафону и о своих мечтах провести подобные соревнования на своей Родине.
- Марат, что лично для Вас значит фраза «покорить Неву»? Это про скорость, про выносливость или про что-то еще?
- Перед каждым заплывом стоит своя определенная задача. Есть массовые соревновательные заплывы, где скорость играет ключевую роль. Заплыв же через всю Неву — это скорее про выносливость и преодоление.
Кстати, слово «покорить» вообще не люблю — река тебя просто сомнет, если полезешь с гордостью, с желанием ее победить. Открытая вода требует тишины в голове и уважения.
Когда мы с моим напарником Ярославом Кобаладзе оставили за спиной эти 77 километров от истока в Ладоге до выхода в залив, главное чувство — не триумф над рекой, а тихое восхищение пройденным путем. Человеческий организм и психика устроены невероятно: запас их прочности колоссален. Большинство людей проживает жизнь, так и не узнав даже десятой доли того, на что они способны в реальности.
- Вода холодная, ветер в лицо и течение против. Откуда эта тяга к сложным условиям? Нельзя ли в бассейне или теплом море заплывы устраивать?
- В бассейне как раз идеальные условия, чтобы ставить технику и набирать объемы — к слову, абсолютно все мои тренировки проходят именно там.
А открытая вода — это другое. Это какая-то необъяснимая страсть, которая взялась будто из ниоткуда.
Меня часто спрашивают: «А зачем? Зачем плыть так далеко в холод, терпеть все это?» И знаете, для меня это самый сложный вопрос. А зачем музыкант пишет музыку? Зачем художник пишет картины? В моем случае это какая-то внутренняя потребность, которую ты либо чувствуешь, либо нет.
- Насколько я знаю, Вы уже плавали по Неве в 2024 году (27 км), а теперь почти втрое больше. Что изменилось в Вас за это время, что Вы решились на 77 км?
- Между 27 километрами по Неве и нынешней дистанцией был еще один старт, который я до сих пор считаю самым тяжелым в своей жизни. В 2025 году - 30 километров на слиянии Оби и Иртыша.
Погода и вода там устроили такое, что мы плыли на полтора-два часа дольше любого худшего прогноза. В тот день я впервые в воде по-настоящему почувствовал страх, глухое отчаяние и просто колоссальное физическое истощение. Когда тебя выворачивает наизнанку от дикой усталости и бунта реки, но надо грести дальше.
И вот когда я это перетерпел и доплыл, в голове что-то щелкнуло: если вывез такой ад, значит, можно замахиваться и на большие дистанции.
Каждый такой финиш сдвигает планку возможностей. Это как в видеоигре, в которой в конце каждого уровня ты с боем проходишь сложнейшего босса, выживаешь и переходишь на другой уровень сложности.
- Расскажите про Неву, про эти 14 часов 34 минуты: какой отрезок дистанции был самым тяжелым и почему?
- Самым тяжелым оказался вход в город. Мы отпахали огромную часть дистанции, подходим к Петербургу, а там — приятная погода, выходной день и на воде настоящий аншлаг. Катера, речные трамвайчики, гидроциклы. От каждого судна идет волна, бьется о гранитные набережные и летит обратно. Река превратилась в стиральную машину: вода рваная, тебя крутит и швыряет во все стороны.
И тут ударило по моему уязвимому месту: от постоянной болтанки меня начинает дико укачивать. Для ультрамарафона это катастрофа. Плыть столько часов без подпитки невозможно — мы идем на специальных углеводных гелях, которые нужно заливать в себя по таймеру каждые полчаса-сорок минут. Но когда от качки выворачивает наизнанку, организм еду просто не принимает. Пришлось увеличивать интервалы между приемами пищи. В итоге бак пустеет, тошнота не отпускает, а грести дальше надо. Вот эти городские километры и выжали из меня больше всего сил.
- Какой была Ваша подготовка? Как распределяли нагрузку? Было ли особое питание, витамины?
- Почти все мое свободное время уходит на тренировки. В плане подготовки есть два ключевых элемента — это работа над техникой и монотонные многочасовые наплывы объемов в бассейне. Плаваю 4–5 дней в неделю, недельный накат выходит примерно в 20 километров.
Главный секрет один — системность и постоянство. Дождь, снег, жара, лень, желание поспать — ничего из этого не повод пропустить тренировку. Ты просто берешь сумку и идешь в бассейн.
Каких-то строгих диет не держу: сжигается столько калорий, что могу позволить себе есть все, что хочу, хотя базовых здоровых привычек придерживаюсь. Но есть одно железное правило — это полный отказ от алкоголя. На мой взгляд, ультранагрузки и алкоголь абсолютно несовместимы.
- Как Вы совмещаете такие нагрузки с обычной жизнью?
- Пять лет назад я вообще не умел плавать — даже 50 метров были для меня сверхзадачей. Когда в 35 лет вдруг решил заняться этим всерьез, для окружения это выглядело как дурь: взрослый мужчина резко перекраивает весь распорядок дня, меняет привычки и постоянно пропадает на тренировках. Были и шутки, и снисходительные взгляды. Но я быстро понял: одобрение со стороны не нужно. Никто не обязан верить в твою цель — кроме тебя самого.
А дальше, как говорил Маркс, «бытие определяет сознание». Постепенно произошла полная перестройка: сменилось окружение, появились новые друзья поближе к бассейну. Поэтому специально не совмещаю — это и стало моей обычной жизнью.
- Кто был Вашей «командой» вне воды: тренеры, близкие, друзья? Чьи слова или поддержка особенно помогали?
- Главный человек в моей подготовке — это тренер Дарья Пикалова, заслуженный мастер спорта по плаванию. К сезону 2026 года и конкретно к этому ультрамарафону мы шли вместе с ней, вся база закладывалась под ее контролем.
Очень чувствовалась поддержка коллег по работе — они искренне переживали и следили за тем, как продвигается заплыв. В лодке сопровождения нам помогал мой коллега, член Президиума ЦК КПРФ Станислав Аниховский. Отдельно отмечу, что на финише было невероятно приятно увидеть моих друзей из Санкт-Петербурга, а также заместителя председателя ЦК КПРФ, первого заместителя председателя комитета Госдумы по международным делам Дмитрия Георгиевича Новикова, которые пришли нас поздравить.
Но главный тыл — это, конечно, дом. Во Владикавказе за меня переживала семья, мама. Они весь день были словно на иголках и ждали одного-единственного заветного звонка сразу после финиша: «Мам, я доплыл, все хорошо».
- Хотели бы Вы когда-нибудь организовать или поддержать подобные спортивные события на Родине, в Северной Осетии?
- В моих фантазиях часто представляются крупные соревнования на открытой воде у меня на Родине. Но есть объективный фактор — география Северной Осетии, где попросту нет полноводных равнинных рек, морей и крупных озер. Иногда гуляю по Водной станции и ловлю себя на мысли: «Эх, объединить бы эти два озера между собой, а еще лучше расширить их в несколько раз — вот тогда получилась бы отличная локация для хорошего старта».
Но отсутствие большой воды дома — точно не приговор для тех, кому интересны ультрамарафоны. Вся база, техника и выносливость все равно закладываются в обычном бассейне. Главное — это желание пахать. И я очень надеюсь, что в ближайшее время начну встречать на всероссийских заплывах на открытой воде своих земляков.
Дана Вестова
Фото из личного архива Марата Музаева
