Алан Течиев. Джаз как невероятная свобода
Сразу после окончания эстрадного отделения института имени Гнессиных в 1994 году, Алан Течиев получает предложение на гастрольную поездку в Аргентину в качестве музыкального редактора "Московского Мюзик Холла". Благодаря случаю или счастливому стечению обстоятельств, судьба сводит его с крупным аргентинским импресарио Энрике Канюки, который набирал команду для гастролей по Латинской Америке. Предложение нашего земляка заинтересовало, очень. "Конечно, хочется путешествовать, а когда, если не в 25-ть?" - подумал Алан. Вот так 2 января 1995 года самолет "Аэрофлота" бережно приземлил его в далеком Буэнос-Айресе, навсегда сделав город любимым. То было первое знакомство, но даже тогда он не мог себе представить, насколько эта страна завоюет его сердце. Были гастроли, потом еще, как будто нарочито оставляя музыканта в среде приветливых, доброжелательных креольцев и многоцветной культуры Аргентины.
Сегодня музыкант, помимо исполнительства в джазовом ансамбле Культурного Фонда Патагония (FCP), который он создал в 1999 году вместе со своим коллегой и другом, замечательным пианистом Аланом Бритаевым, преподает на кафедре духовых инструментов класс саксофона и класс джазового ансамбля в Университете Искусств Патагонии (IUPA).
Алан Течиев рассказал "Слово", как увлекся духовым инструментом, за что получил ТЭФИ, сколько может существовать вне музыки и что в жизни называет везением.
Постигать музыкальную грамоту начал с 5-летнего возраста в Орджоникидзевской ДМШ имени Чайковского по классу фортепиано и кларнета. Затем продолжил учебу во Владикавказском училище искусств и, наконец. Российской академии музыки имени Гнессиных. Было бы лукавством говорить, что музыка для меня - все. Она, как универсальный язык. посредством которого можно делиться, воспитывать, пробуждать эмоции и т.д. Для меня музыка - почти всегда радость, преодоление, отражение и даже мечта. И, пожалуй, я лучше сыграю, чем скажу, хотя в связи с профессией не только исполнителя, но и педагога, говорить приходится много.
Мальчикам свойственны другие увлечения в детстве. Футбол, мопед, велосипедные вылазки на водную, на рыбалку, нарвать тутовника и наесться до отвала и испачкать всю одежду, сделать рогатку или самострел... Вы думаете, почему я об этом говорю? Да просто все это делал, будучи обычным пацаном, только вынужден был еще заниматься на фортепиано, играть гаммы и этюды Черни. Иногда вместо футбола приходилось с понурой головой брести на сольфеджио. Но оно того стоило! Понял это несколько позже, когда начал ощущать некую привилегированность нахождения на сцене.
Волнения перед выходом на сцену в разные годы были совершенно разные. Иногда от неуверенности, особенно в молодости, иногда от осознания важности процесса, иногда не за себя, а за других. Всегда вспоминаю шутливые слова моего самого любимого педагога Марка Петровича Дымкова. Он подходил и спрашивал: "Ну что, Аланчик, волнуешься?" И не дожидаясь ответа: "Не волнуйся, все будет как попало!"
Мои родители медики и лишь одна родная тетя музыкант и педагог по фортепиано, тоже выпускница Гнессинки - мой строгий судья и лучший друг.
Выбор в пользу такого музыкального инструмента, как саксофон, произошел с легкой руки, или скорее слова моего первого наставника в мире джазовой музыки Николая Александровича Кабоева. Мы соседи по дому, и как-то он, буквально выглядывая из окна своей квартиры, как бы невзначай спросил, не хочу ли я "к ним"?
"К ним" мне было как раз вовремя, поскольку закончил музыкальную школу, но вопрос о продолжении меня в музыке на тот момент был очень расплывчат. Родные нацеливали на врачебную карьеру. Не помню, но, кажется, мне эта идея не очень нравилась. Всеобщему мнению противостояла лишь моя тетя. "К ним" получилось очень даже захватывающе и интересно, дали саксофон и сказали: "Импровизируй". Я взял и сыграл. Блюзовый стандарт в тональности "фа-мажор". И тут меня осенило, джаз - это невероятная свобода. И стало быть - саксофон.
К своим достоинствам могу причислить способность генерирования всяческих идей, а вот к недостаткам - неумение иногда доводить хорошие идеи до конца. И знаете, все еще продолжаю считать, что недостатков во мне больше. Я стараюсь быть самокритичным и сомневающимся, дабы не превратиться в самодовольного мэтроподобного индивидуума, коих в больших количествах можно наблюдать в телеэфирах, например. Ведь всегда есть, на кого равняться, у кого учиться, и этот процесс бесконечен.
В жизни везло. Прежде всего, с родителями и с педагогами. Учеба почти всегда давалась легко, но приходил момент, когда нужно было форсировать себя, а это не всегда получалось, ведь на одних способностях далеко не уехать. И в институте была неслабая конкуренция среди коллег по цеху. Были штурмы.
Нестабильность - можно назвать сложностью в профессии, зависимость от социальных условий, от множества персональных факторов. И это мировая проблематика у музыкантов. Я знаком с коллегами из США, которые также считают профессию не очень стабильной. Речь, конечно, сейчас идет о не классических музыкантах. Хорошие классические музыканты работают в потрясающих оркестрах и имеют отличную контрактную систему, что позволяет заниматься только своей узкой специальностью и иметь финансовую независимость. Это важно в современной ситуации.
Особенное же преимущество в профессии - бесспорно, соприкосновение с тонкими материями, с духовностью и возможностью изменить мир к лучшему благодаря искусству.
Мне не приходилось бывать в долгой разлуке с музыкой. Иногда даже хочется тишины и просто побыть на природе, здесь в Патагонии она удивительной красоты. Как и дома в горах. Музыка - это мое ежедневное агрегатное состояние, она и рутина, и праздник, тут все меняется с быстрой цикличностью. Мое утро - это репетиции с джазовым септетом, у которого довольно много запланированной артистической активности в течение сезона. У нас проводятся два крупных ежегодных международных фестиваля и помимо - концерты в разных городах провинции и дидактическая работа в средних школах. Вторая половина дня - это мои студенты по классу саксофона и джазового ансамбля. Все остальное время занимает семья - супруга и дочь Эмилия. В общем, они смысл моей жизни.
Для меня опыт - это рост. Когда отодвигаются границы возможного, когда меньше нот разных и быстрых, а больше медленных и "тех". Когда тебе не страшна высота звезд, играющих с тобой на одной сцене, и ты поневоле становишься им подстать - это просто замечательно, в этом и есть счастье исполнителя.
Жизнь сама порой предоставляет шансы на возможность реализации, главное - не останавливаться. Так бывало неоднократно в моей творческой жизни. Периодически менялся румб и даже континенты. Я работал композитором, аранжировщиком, звукорежиссером, педагогом. Писал музыку для танцевальных ревью, театра, для реклам, документального кино. Всегда было все интересно. Чем больше "багажа", тем больше красок в твоей палитре. Не всегда все нравилось, и моя карьера менялась. Я рад, что все было так, как было.
Все мы слушали и слушаем великих музыкантов и мастеров. Мы выбираем на подсознательном уровне, на кого равняться, и впитываем, как губка, стилистку, манеру, звук, подачу, форму мышления. Такое происходит, как правило, на первом этапе, и потом эти артисты, как маяк, ведут тебя уже в твоей музыке.
Счастлив, что именно мне довелось писать музыку к фильму "Владимир Высоцкий и Марина Влади. Последний поцелуй", который в 2008 году получил ТЭФИ. Это документальная лента, снятая по заказу Первого канала замечательными мастерами Натальей Гугуевой и Аркадием Коган. То был незабываемый опыт, всегда с теплотой вспоминаю наше сотрудничество с ребятами и благодарю за возможность прикоснуться в какой-то мере к Владимиру Семеновичу. Надеюсь, ему бы понравилась музыка.
Я не стремлюсь к поощрениям, самая большая награда - счастливые лица публики, а еще наградой считаю, когда моим студентам удается хорошо отыграть концерт. Видеть результат своего труда - довольно приятная вещь.
В Осетии бываю не так часто, как хотелось бы. Она никогда не перестанет быть домом, и мысли о доме не покидают. Там мои родственники, друзья и просто хорошие знакомые. Но и тут моя семья - супруга и дочь - это мой локомотив. Да, я хотел бы жить там, где прошло детство, и мне очень хочется верить в то, что это станет снова возможным.
Записала Фариза ХАДАШЕВА
