Микромир "Блошиного" рынка

За Снегурочкой

Лет 30 тому назад я впервые услышал о существовании «блошиного» рынка во Владикавказе. Это была постсоветская эпоха с ее особо выпукло обозначенными финансовыми проблемами, когда многие люди были вынуждены за бесценок продавать некогда дорогие им вещи - чтобы просто-напросто прокормить своих детей. Особо ушлые товарищи тогда «срубили» неплохое «бабло» на чужой безнадеге и денежной безысходности. Помню, один такой «бизнесмен» у меня на глазах заплатил за антикварную статуэтку из саксонского фарфора сумму, эквивалентную стоимости шоколадного батончика одной известной фирмы. Лично у меня подобный вид «торговли» вызывал стойкие ассоциации с тем, как в блокадном Ленинграде необремененные излишками совести люди меняли картины Тициана на литровую банку манной крупы... Вот тогда-то и появился в нашем городе рынок поношенных вещей и иных предметов быта. Помню, как к нам в 1996-м году зашла соседка по лестничной площадке и спросила, нет ли у нас подержанных вещей, которые мы не носим, но и выбрасывать жалко? Мама насобирала ей довольно объемный пакет подобного барахла, продав которое на «блошином» рынке, эта женщина вручила нам сумму денег, которая тогда явно не была лишней для нашего семейного бюджета.

Особый колорит "барахолки"

«Блошиные» рынки Парижа и других мировых столиц и мегаполисов, включая Москву и Санкт-Петербург, давным-давно стали местами посещения гурманов от коллекционирования предметов старины, любителей антикварных и винтажных вещей. За долгие годы их существования там сформировалась особая субкультура процессов продаж и покупок, тематического общения людей. Для одних подобные места являются своеобразным «клондайком» для пополнения своих коллекций, для других - первоосновой весьма выгодного бизнеса, для третьих - источником элементарного выживания в крайне стесненном финансовом положении. Велико количество и тех горожан, которые ходят в подобные места как на экскурсию или просто подышать свежим воздухом, поздороваться со старыми знакомыми, обсудить последние городские новости и слухи, иногда - сплетни. Стоит отметить, что подобная «туса» на фоне старинных предметов имеет свой непередаваемый колоритный оттенок, некий шарм погружения в размеренную жизнь с явно обозначенным ретро-уклоном.

А сам я попал на этот рынок лет 20 тому назад. Это было под Новый год, и мне хотелось прикупить домой винтажных Деда Мороза со Снегурочкой.

На «рейд» я отправился в сопровождении своего близкого друга, который был коллекционером разного вида предметов собирательства, каждые выходные дни последних нескольких лет своей жизни проводил на «барахолке» и весьма недурно ориентировался в неписаных законах и «фишках» данного «маркетплейса». Во время прогулки вдоль торговых рядов, расположенных прямо на обочинах улиц, примыкающих к рынку «Привоз», он рассказал мне о некоторых особенностях местных торговых отношений. После этого я еще раз восемь-девять посещал этот рынок и прибавил к информации, услышанной от приятеля, еще и плоды своих собственных наблюдений.

Самое главное отличие продаваемого там товара - он был очень дешевым. Причем и эта дешевизна имела свои негласные границы. 20 лет назад, например, советская елочная игрушка стоила там, в среднем, 5-10 рублей, советская виниловая пластинка продавалась по 10 рублей, книга советских времен - до 20 рублей...

А Деда Мороза со Снегурочкой я прикупил тогда аж в двойном экземпляре: пластиковую пару 1950-х годов за 100 рублей (это было очень «дорого», по местным меркам, за счет того, что фигуры были в идеальном состоянии) и пару, изготовленную из резины, 1960-х годов за 25 рублей.

Нюансы антиквариата

Еще одна особенность этого рынка состоит в разной степени информированности и продавцов, и покупателей о реальной стоимости продаваемого товара. Большинство покупателей просто ходят по рядам и покупают внешне понравившиеся им вещи: дешево, экземпляр в прекрасном состоянии - почему не приобрести за копейки для дома? Среди продавцов также немало таких, которые не особо разбираются в истинной ценности того, что продают. Оно и понятно: допустим, скончался одинокий дедушка, его похоронили и далекой родне досталось его старинное имущество. Первым порывом этих людей, как правило, бывает желание побыстрее избавиться от «хлама», выручив за него хоть какие-то деньги. Правда, попадаются среди таких наследников и «особо одаренные умники», которые пытаются продать советский серебряный полтинник 1924 года по цене золотого червонца царских времен. Но среди продавцов есть и такие, кто прекрасно знает цену продаваемому ими товару и ни копейки вам не уступит. Такая же категория граждан есть и среди покупателей. Они знакомы с нюансами в области антиквариата и винтажных изделий, не знакомыми подавляющему большинству «простых смертных». Один мой знакомый, высокоэрудированный знаток предметов коллекционирования, пару раз меня здорово удивил. В первый раз он при мне купил простенький с виду велюровый дамский ридикюль аж за 2000 рублей. Я был шокирован подобной ценой, поскольку аналогичного вида сумочки тогда продавались не дороже 50 рублей. А потом выяснилось, что ридикюль был изготовлен эмигрантской артелью в Харбине в 1920-е годы в очень небольшом количестве, и его реальная цена начиналась от 8000 рублей. В другой раз этот же парень приобрел там обычную с виду елочную игрушку-«прищепку» в виде некого сказочного персонажа. Эти «прищепки» в ту пору стоили на «барахолке» не более 25 рублей, а мой знакомый «отгрузил» за нее аж 650! Позже я узнал, что это была игрушка из выпущенного по распоряжению товарища Сталина в 1949 году набора «Сказки Пушкина» к 150-летию со дня рождения классика. Коллекционеры, насколько мне известно, тогда готовы были заплатить за подобную вещь не менее двухтрех тысяч рублей. Одним словом, у нас в городе есть товарищи, которых, в прямом смысле, кормит их информированность и всесторонние знания в конкретных областях коллекционирования. Тут важно знать не только реальную стоимость отдельных вещей, но общий тренд, перспективные направления рынка. Например, этот же мой знакомый одним из первых в нашей республике начал приобретать фарфоровые статуэтки, задолго до того, как появился массовый спрос на эти изделия. Он накупил по небольшим ценам целых два шкафа балерин с рыбками и собачками и, когда мода на винтажный фарфор достигла апогея, как мне рассказывали, весьма удачно продал свою коллекцию.

На «блошином» рынке есть особая каста покупателей, которые прониклись желанием скупать вещи по дешевке настолько глубоко, что это иной раз приобретает весьма забавные формы. Один коллекционер книг лет десять тому назад регулярно ходил на «барахолку» и приобретал там книги в среднем по 30 рублей. И вот однажды я встретил его в городе и заметил, что он пребывает в печальных раздумьях. На мой вопрос о причине такого настроения, он, глубоко вздохнув, сказал мне, что сегодня «нехило попал на бабки». Выяснилось, что товарищ приобрел шесть книг из популярной исторической серии по 30 рублей за том. Дома он посмотрел в Интернете их среднюю стоимость и обнаружил, что каждая из них в среднем стоит 150 рублей, а не 300-400, как он думал, приобретая их. То есть человек всерьез посчитал себя обделенным, узнав всего лишь(!) о 5-кратной выгоде от сделки, а не 10-12-кратной, как он рассчитывал...

Говоря об этом рынке, нельзя не коснуться тех чувств, которые вызывает его посещение у самых разных людей. Большинство покупателей, как и мой друг, получают от нахождения там эстетическое удовольствие. Ими движет некий «охотничий инстинкт», надежда приобрести нечто очень раритетное, согревающее душу коллекционера. И тут дело не только в дешевизне предполагаемой покупки, а в самом процессе поиска, увлекательного и захватывающего.

Зеркало человеческой натуры

А вот лично на меня каждое посещение «барахолки» производило двоякое, порой негативное, гнетущее впечатление. С одной стороны, чисто ностальгически приятно было увидеть там набор елочных игрушек на елку-малютку, которую я в детстве наряжал даже летом. Светлые чувства вызвали и восточногерманские овальные переводные картинки с портретами телезвезд стран Варшавского договора - их служившие в ГДР «взросляки» с нашей сторонки привозили из армии пачками и лепили где попало - от гитар и нардов, до газовых колонок. И уж, конечно, порадовал продаваемый за шесть рублей игрушечный водолаз, аналог которого я в 1970-м году «погружал» во все лужи нашего двора. Все это так.

Но мне всегда было очень неприятно наблюдать за тем, как в роли продавцов выступали люди, которых я знал по прежним, советским годам своей жизни. Это были представители интеллигенции старого Орджоникидзе, начитанные, приятные в общении и высокообразованные люди, часто - с дипломами столичных вузов. Например, мне очень тяжело было видеть, как продает книги из своей домашней библиотеки пожилой мужчина, с которым я был знаком по собраниям Общества филателистов. Тогда он носил неизменные костюмы-тройки с галстуками, а его благородные манеры и неукротимая, густая шевелюра с благородной проседью делали его похожим на Атоса из классической франко-итальянской постановки «Трех мушкетеров» 1961 года. Здесь же он, судя по его виду, страдающий каким-то тяжким недугом, облаченный в брезентовую куртку-штормовку, вынужден был продавать десятилетиями собираемую его семьей литературную классику, продавать за сущие гроши... Подобные встречи меня очень расстраивали и надолго лишали хорошего настроения.

Суммируя все вышесказанное, можно, как мне кажется, смело утверждать, что микромир «блошиного» рынка в том или ином городе является носителем особой субкультуры его посетителей и параллельно с этим - зеркальным отражением различных сторон многогранной человеческой натуры, со всеми ее недостатками и положительными свойствами.

Артур Цереков