Праздник, приносящий душевную радость и умиротворение мыслей

Послезавтра православные верующие всего мира встретят свой главный ежегодный Праздник - Светлое Христово Воскресение, также именуемый Пасхой. В дореволюционной России это был самый важный день в году, его торжественно отмечали на всех уровнях государственной власти - до наших дней дошли многочисленные фотографии и открытки, на которых Николай II собственноручно раздает куличи и крашеные яйца нижним чинам Русской императорской армии.

Ненависть Троцкого и расположение Сталина

Сразу после прихода к власти большевики первым делом взялись за борьбу с «пережитками прошлого» - запретили людям праздновать Пасху и Рождество (тут «за компанию» попал «под раздачу» и Новый год, поскольку традиционная новогодняя елка была по сути Рождественским деревом). Особенно энергично в этих гонениях усердствовали люди из ближайшего окружения Льва Троцкого и Якова Свердлова. Их стараниями в противовес главному православному празднику появились «красные» и «комсомольские» «пасхи». Но внутрипартийные оппозиционеры троцкистов во главе со Сталиным в итоге одержали верх и постепенно принялись возрождать прежние, «старорежимные» традиции и обычаи. Первыми в 1936 году на высшем партийном уровне были «реабилитированы» Новый год и елка, а с «подачи» всесоюзного старосты М. Калинина - и куличи, которые для «маскировки» назвали - «Кекс «Весенний». Позднее, в период с 1942 по 1945 год, были официально разрешены Пасхальные церковные службы в тех регионах СССР, где действовало военное положение. В победном мае 1945 года перед 6-м числом (день Пасхи) по распоряжению Сталина в магазины поступили в продажу настоящие куличи.

Воспоминания дочери погибшего красноармейца

Эту историю лет 20 назад мне рассказала жительница Владикавказа Наталья Н. Ее отец погиб в феврале 1944 года в боях за освобождение Калининской области, мать вторично вышла замуж, а девочку вырастили две родные тетушки, мамины старшие сестры. Вот как она вспоминала о Пасхе послевоенного времени:

«Мои тети не были христианками и поэтому у нас дома не отмечали православные праздники. Но Пасха всегда была почитаема, всегда вызывала ассоциации с чем-то празднично-возвышенным, невероятно добрым и светлым. В ту пору мы жили на Курской слободке нашего города в классическом «одесском дворике» - в скоплении одноэтажных построек вокруг общего двора. Незадолго до Пасхи мои родственницы давали деньги нашим православным соседям и просили, чтобы те испекли для меня куличи и покрасили яйца - чтобы я не завидовала другим детям. Кроме того, на Пасху мне обязательно шили новое платье, как для самого важного Праздника. И вот наступал этот долгожданный день. Еще накануне сладко кружилась голова от аромата готовящихся по соседству куличей, а уж в сам день Светлого Праздника нам, детям военного лихолетья, старшие давали вволю насладиться ароматнейшей сладкой пасхальной выпечкой с изюмом внутри и белой глазурью сверху. Эти куличи были вкуснее всех тортов, которые я пробовала в своей жизни - потому что позади были суровые военные годы, когда любой ребенок был несказанно рад самой обычной горбушке серого хлеба, слегка присыпанной сахаром. А тут такая, дышащая ароматом ванили роскошь... Как и все дети, мы традиционно «бились» крашеными яйцами, но с одним условием - проигравший оставлял «побитое» яйцо себе, а не отдавал его, как положено было, победителю. Потому что в то не особо сытное время ни у кого бы не поднялась рука забрать себе такой, окрашенный луковой шелухой, и оттого бесконечно ценный «трофей». Немного позднее, уже на рубеже 1940-х и 1950-х годов, с продуктами стало намного лучше, но тем не менее пасхальные угощения сьедались до последней крошки, и нам, советским школьникам, казалось, что нет ничего на целом белом свете вкуснее этих куличей и крашеных яиц».

Пасха «застойного» времени, отвлекающие «маневры»

В годы правления Хрущева новые обороты набрала всесоюзная антицерковная пропаганда, что сказалось и на праздновании Пасхи, но, к счастью, дело не дошло до использования радикальной методики товарища Троцкого.

При Брежневе в розничной торговле появились краски для пасхальных яиц и продолжался выпуск кекса «Весенний». Дома Пасху отмечали многие граждане СССР, в том числе и некоторые убежденные атеисты. И это неудивительно, ведь среди праздников того времени только три были лишены идеологической составляющей - Светлое Христово Воскресение, День Победы и Новый год. Несколько позже к ним присоединился и 8 Марта, «стряхнув» с себя прежние ассоциации с Кларой Цеткин и Розой Люксембург. Домашнее пасхальное застолье проходило, как правило, в уютной семейной обстановке, без обильных возлияний и излишнего шума. При этом бдительные идеологи научного атеизма всячески пытались отвлечь своих соотечественников от посещения церквей в праздничные дни. И если при Хрущеве это делалось «по-бычьи», путем выставления у входов в храмы патрулей дружинников и открытых угроз верующим, то позднее товарищи партийцы сменили тактику «кукурозовода» на более завуалированные методы оттестнения людей от церковных стен. Вначале среди наших соотечественников был насажден и искусственно распространен обычай ходить на Пасху на кладбище - с куличами и крашеными яйцами и часто - с горячительными напитками. Этот порицаемый православным духовенством псевдохристианский обычай «убивал сразу двух зайцев» - отвлекал граждан от похода в храм и омрачал Светлый Праздник недопустимыми в этот день слезами, грустью и значительным потреблением спиртного, которое поминающие не только пили сами, но еще и щедро лили на траурные холмики своих усопших родственников.

Позже, уже при Горбачеве, был придуман новый способ препятствовать пребыванию верующих в церквях в пасхальную ночь. В ту пору в СССР уже существовало круглосуточное телевещание и поэтому ночной эфир перед Светлым Христовым Воскресением был наполнен концертами ведущих звезд западной эстрады, призванных отвлечь молодежь от присутствия на праздничной Пасхальной службе. И это часто срабатывало.

Восторг первых лет духовной свободы

Это было ни с чем несравнимое для верующего человека чувство, когда после празднования в 1988 году 1000-летия Крещения Руси у православных христиан появилась возможность абсолютно свободно, без опасения «похоронить» свою карьеру или быть «пропесоченным» на партсобрании, посещать церковные службы, исповедоваться, причащаться, крестить детей и отпевать усопших родственников. Очень важная деталь: первыми постсоветскими прихожанами североосетинских храмов стали люди истинно верующие, пришедшие в Дом своего Создателя по зову сердца, по острой духовной необходимости. Они приходили к Богу с искренним, детским порывом души. Невозможно передать словами того, сколько в этом было оптимизма и неподдельной радости. Это поистине был глубокий глоток свежайшего воздуха, которого так долго не хватало тем из нас, кто давно уже стремился найти ответы на главные вопросы своей жизни, избрать для себя путь самосовершенствования и отречения от ложных ценностей, мастерски замаскированных под набор добродетелей. Да, не все из нас на тот момент читали Библию или знали подробности жизнеописаний своих любимых небесных покровителей, но всех объединяло одно - искреннее желание постичь законы мироздания, наполнить свою жизнь благими поступками и мыслями и поскорее очистить свои души от греховной пелены минувших лет, которые далеко не у каждого прошли под знаменем Добродетели и Чистоты помыслов.

Церквей в республике в ту пору было немного, но все они были заполнены искренне верующими людьми самых различных национальностей, возрастов и социальных групп.

Отход от первоначального настроя

Время шло, менялись взгляды на жизнь, в том числе и на духовную. Вскоре выяснилось, что у всякой свободы есть и «обратная сторона медали»: воспользовавшись господством в нашем социуме псевдодемократических проамериканских настроений, в Россию хлынули толпы разного рода «проповедников», а по сути - адептов мировых тоталитарных сект, деятельность которых у нас сегодня строжайше запрещена действующим законодательством РФ. И вот тут произошла самая настоящая подмена религиозных устоев: господа сектанты применяли для вербовки в свои ряды тщательно разработанные заокеанскими психологами приемы и механизмы социальной инженерии, агрессивно вторгаясь в жизнь своих будущих жертв. Они ходили агитационными «двойками» по подъездам владикавказских и иных многоэтажек, приставали на улицах к незнакомым прохожим, стремясь заинтересовать последних сомнительными брошюрами псевдорелигиозного характера. Увы, эта сверхактивность вскоре начала давать ощутимые плоды и значительная часть наших земляков в итоге оказалась в плену у ложных духовных практик и учений.

Параллельно с этим негативные процессы стали давать о себе знать и непосредственно в среде прихожан наших храмов. Например, появилась мода на венчание в церкви: к этому священному таинству стали проявлять интерес люди, ментально далекие от Веры, абсолютно не осознающие его глубочайший сакральный смысл.

В итоге на смену первому поколению постсоветских воодушевленных и горячих сердцем прихожан пришло немало тех, кто лишь на словах декларировал свою принадлежность к православному сообществу, а в повседневной жизни вел себя хуже любого нечестивца и лицемера.

Влияние СВО

Начало Специальной военной операции во многом необратимо изменило нашу жизнь, в том числе и ее духовную составляющую. Это и понятно - нелегко оставаться неверующим в ситуации, когда ясно осознаешь, что именно это твое задание может оказаться последним... Параллельно с этими переменами многие наши бойцы по-новому стали относиться и к празднованию Пасхи - для большинства из них она является негасимым символом победы Жизни над Смертью, Добра над Злом. Там, на передовой, это не абстрактно-поэтические категории, а суровая фронтовая реальность. Именно поэтому куличи к Празднику часто пекут военные повара, плюс к этому - их тысячами шлют нашим воинам из тыла, шлют по-настоящему верующие и неравнодушные к судьбе своей Родины люди.

Артур Цереков

Фото из открытых источников