Подобно степному урагану...
Да, именно так, словно неумолимая природная стихия, всадники Осетинского конного дивизиона на полях сражений Дунайской войны атаковали пешие и конные порядки противника. В этом году исполнилось ровно 145 лет победе российского оружия в той кровопролитной войне, которая является последней крупной военной кампанией, ставшей однозначно победоносной для армии Российской империи. Следует отметить, что в написании этой статьи будет использован уникальный исторический материал - устные воспоминания непосредственных участников Дунайского похода, которые передавались ими и их потомками из поколения в поколение, от деда - внуку.
Османская армия и начало войны
Особо отметим важную деталь. В некоторых современных исторических источниках можно обнаружить мнение их авторов, согласно которому турецкие военнослужащие были не особо сильными и искусными воинами, и воевать против них было легко. Опираясь на дошедшие до наших дней устные воспоминания ветеранов той войны, можно смело утверждать, что солдаты и офицеры регулярной армии Османской империи были высокомотивированными, храбрыми и умелыми всадниками и пехотинцами - достойным противником Русской императорской армии. Поэтому война за освобождение Болгарии отнюдь не была для наших соотечественников «загородней прогулкой». Иное дело - иррегулярные отряды противника, всем известные башибузуки, чьи поступки, как говорят, иногда вынуждали турецкое командование применять к ним крайние воспитательные меры.
В 1877 году граница между Румынией и оккупированной Османской империей Болгарией проходила по реке Дунай. Русская армия успешно форсировала эту водную преграду и сразу же вступила в бой. Турки встретили наших воинов ураганным огнем своих американских винтовок. Так началось освобождение страны, которая потом в двух мировых войнах воевала против нашего Отечества.
Древняя «песнь окружения»
Однажды во время крупного сражения полсотни всадников Осетинского конного дивизиона попали в окружение многократно превосходящих сил неприятеля. Как рассказывают, генерал Скобелев лично наблюдал за этим в подзорную трубу, но ничем помочь окруженцам не мог - все его резервы были задействованы в бою. Однако, спустя некоторое время, выражение глубокой озабоченности на лице Белого Генерала сменилось, вначале чертами изумления, а затем и откровенного восторга. «Смотрите, смотрите, что они делают!» - Скобелев уже не мог сдерживать нахлынувший на него каскад эмоций. И было от чего... Окруженные противником осетины внезапно, по одной команде на родном языке, опустили руки с занесенными шашками и дружно запели древнюю, тягучую песнь, в медленный, обволакивающий такт которой они стали, подобно живым маятникам, раскачиваться в седлах из стороны в сторону... Обычай этот - исполнять специальную «песнь окружения», практиковался их предками еще в Средневековье и редко давал осечку. Вот и в тот раз все прошло удачно для горских воинов. Окруживший их отряд башибузуков словно впал в оцепенение от незнакомого специфического мотива песни и гипнотизирующих синхронных движений неприятеля. Они также опустили свое оружие... Все это продолжалось в течение очень короткого времени, которого, впрочем, хватило осетинам для того, чтобы внезапно атаковать противника и с минимальными потерями пробиться к своим, сквозь ряды все еще окончательно не пришедшего в себя врага.
«Кровная месть» военного образца
Известно, что в Дунайском походе участвовали в том числе и столичные гвардейские полки, и иные элитные подразделения Русской императорской армии. Воевали они храбро и снискали себе уважение со стороны представителей других российских частей. Да и с чувством юмора у них все было в порядке. Значительную часть пути к болгарской границе гвардия преодолела на поездах, а далее продвигалась своим ходом. При этом в каждой роте был «юморист», который, шагая впереди своего подразделения, издавал звуки, имитирующие работу паровоза. Получалось так, что вроде бы и с поезда не сходили! Но у гвардейцев наравне с превосходными воинскими качествами была и своего рода «ахиллесова пята»: они были чересчур цивилизованными для будничных и порой крайне жестких реалий той войны. Гвардейские офицеры подчас ходили в атаку с сигарой в зубах, а в рукопашной схватке матерились на французском языке. В связи с этим им нелегко было ментально противопоставить себя поведению на войне тех же башибузуков (выходцев, в основном, из Албании и Малой Азии), которых за их недозволительное поведение турецкому командованию приходилось, как говорили, иной раз и разоружать... Вот тут-то в качестве своего рода армейского «противовеса», уравновешивающего налет столичного шика в ратном поведении некоторых гвардейцев, выступало отношение к войне со стороны выходцев с Северного Кавказа. Свидетельство тому - некое трагическое происшествие во время очередного ночного привала Русской Дунайской армии.
Под покровом ночи отряд башибузуков, бесшумно ликвидировав часовых, проник в крайние палатки нашего военного лагеря и напал на спящих русских солдат... Последствия этого ночного рейда противника произвели крайне негативное психологическое воздействие на значительную часть наших военнослужащих. Это обстоятельство не укрылось от внимательного взгляда командующего, который всегда весьма ревностно относился к состоянию боевого духа своего подразделения. Генерал принял решение о проведении немедленных контрмер, вызвал к себе командира Осетинского конного дивизиона ротмистра Есиева и поручил ему сформировать отряд «охотников» (так тогда называли добровольцев) для немедленного преследования и уничтожения виновников ночной трагедии. Осетины через считанные минуты оказались в седлах и ведомые опытным дивизионным следопытом пустились в погоню. Башибузуков удалось нагнать всего лишь в паре верст от неприятельского лагеря. Прозвучала резкая команда на осетинском языке, и четыре дюжины шашек почти синхронно взмыли вверх, подобно мечам мифической богини возмездия Немезиды... Не буду вдаваться в подробности происшедшего. Отмечу лишь тот факт, что ни один из участников ночного нападения на наш военный лагерь до своих так и не добрался - осетины заставили врага кровью заплатить за смерть своих русских братьев по оружию. Кроме того, то, что произошло в двух верстах от расположения их частей, надолго отбило у башибузуков склонность к посещению шатров со спящими российскими военными...
По горной тропе в тыл неприятеля
Однажды на пути следования одного из крупных соединений Дунайской армии возникла отнюдь не естественная преграда - узкий проход между скал турки превратили в неприступный укрепрайон, лобовой штурм которого предполагал значительные потери среди российских военных. Вскоре выяснилось, что неприятельское укрепление можно обойти по чрезвычайно узкой горной тропе, совершенно непригодной для продвижения обозов и артиллерии. Поэтому наши командиры решили использовать этот проход для рейда в тыл неприятеля небольшого ударного отряда добровольцев из числа военнослужащих гвардейских полков. А чтобы операция прошла успешно, возглавить вылазку во вражеский тыл поручили истинным знатокам горной войны - офицеру Осетинского конного дивизиона Абисалову и нескольким его сослуживцам. Абисалов без особого труда провел свой отряд в 120 штыков по скальному проходу и внезапно атаковал неприятеля. Несколько залпов гвардейцев смели турецкий тыловой заслон и позволили русским довести дело до удара холодным оружием. В итоге после короткой и яростной рукопашной схватки межскальный проход был полностью освобожден для прохода основных сил российского армейского подразделения.
С уважением к традициям
Однажды командира Осетинского конного дивизиона ротмистра А.Б. Есиева вызвали «на ковер» к начальству и обвинили в том, что его подразделение открыто «подрывает основы воинской дисциплины и субординации». Дело было в том, что накануне кто-то из высших чинов увидел, как во время вечернего приема пищи молодые офицеры сотен дивизиона подносят угощение и воду своим старшим товарищам, рядовым всадникам, и убирают за ними место трапезы. Что и было в резкой форме высказано Есиеву. Асламурза Бесланович спокойно парировал эти выпады следующим заявлением: «Во-первых, описанное вами происходит только на привале, а на поле боя мы четко действуем по воинскому уставу. Во-вторых, эти офицеры в свободное от боевых столкновений время, выказывая знаки уважения к своим старшим, просто действуют в рамках национальных традиций не только осетин, но и ряда других народов, и вреда в этом для хода сражений с неприятелем я лично не вижу. К тому же стоит учесть и тот факт, что у большинства этих рядовых имеются офицерские звания, иногда - даже более высокие, чем у их штатного дивизионного начальства». В связи со сказанным стоит упомянуть, что в Осетинском конном дивизионе было лишь девять штатных офицерских должностей, а желающих идти в Дунайский поход осетин-офицеров было в разы больше. Поэтому все те из них, кому не достались места офицеров сотен, записались в дивизион в качестве рядовых всадников. Кроме того, Осетинский конный дивизион был иррегулярной частью, состоявшей, насколько известно, из добровольцев со своим снаряжением и лошадьми. И согласно одной из исторических версий, это обстоятельство позволило Есиеву говорить с начальством в ультимативной форме, упоминая даже возможность возвращения дивизиона домой.
С течением времени этот конфликт все более разрастался, и лишь личное вмешательство императора пресекло его на корню - Александр Второй безоговорочно поддержал Есиева следующим приказом: «Оставить все, как есть, и осетин не раздражать».
Некоторые герои той победоносной войны дожили до начала 1940-го года. И их, 85-90-летних благородных старцев, можно было увидеть сидящими на лавочках проспекта Мира североосетинской столицы. В погожие летние дни вокруг этих седобородых ветеранов собиралось немало народу - люди с нескрываемым интересом слушали рассказы бывалых воинов об обороне Шипки и знаменитом Ловчинском побоище.
Артур Цереков
