"Мне нравится работать с детьми": руководитель студии керамики в интернате "Ласка" Наталья Гурьева

Об удивительной атмосфере любви, прекрасных условиях, добром коллективе в детском доме-интернате «Ласка» знают все в республике – директор Арина Ивановна Самаева делает все, чтобы дети-инвалиды с тяжелыми органическими и ментальными поражениями центральной нервной системы, здесь проживающие, чувствовали себя одной семьей… В 2018 году в интернате открыли студию керамики, пригласив ее возглавить выпускницу Художественного училища им. Азанбека Джанаева Наталью Гурьеву. Сегодня стены студии украшают работы детей – удивительные произведения завораживают своей красотой и оригинальностью. Гости студии всегда уходят с подарками – дети радуются, когда их творения нравятся окружающим, а расстаться с собственным искусством не жалко, это мотивирует создавать новые работы. Как научить искусству особенных детей, что самое главное в преподавании и как работа в интернате «Ласка» стала жизненным призванием, в интервью газете «Слово» рассказала Наталья Гурьева.

 

Дети как дети

 

Я окончила живописно-педагогическое отделение нашего Художественного училища, но керамике научилась не там. В 1999 году пришла работать в керамический цех, но не лепить, а расписывать керамику. Проработала там пять лет, потом ушла в декрет. После вышла работать уже в другой керамический цех, тоже проработала пять лет и вышла во второй декрет (улыбается – ред.). А когда была в декрете с третьим ребенком, то мне предложили работу здесь в интернате – полный рабочий день я бы не потянула, так как сын был еще маленький, а несколько раз в неделю по пару часов меня вполне устраивало. Пришла, посмотрела: дети как дети. И решила попробовать. Конечно, работать бывает нелегко, но меня огорчает не то, что дети могут не справиться, а то, когда они ссорятся друг с другом.

Перспектива работать с особенными детьми меня не напугала, безделие и нежелание работать – вот, что меня пугает. Никогда не планировала работать с детьми, хотя и окончила педагогическое отделение, поэтому опыт у меня был только с собственными. Кстати, мне это очень пригодилось в работе здесь: третий ребенок – сын, такой шустрый и непоседливый, что с ним я научилась великому терпению.

 

Не люблю, когда «сюсюкаются» с детьми

 

Когда начала работать, приходилось во многом импровизировать – методик еще не было, это сейчас все активно развивается, а тогда шла на ощупь. Когда что-то находила, то подстраивала под себя, в целом и сейчас еще не могу сказать, что программа обучения четко сформирована и готова – учусь, все время что-то ищу, улучшаю, добавляю. Что касается подхода к преподаванию, никогда как-то особенно себя не настраивала – вот это особенные дети и их нужно жалеть. Не люблю, когда «сюсюкаются» с детьми.

 

Пробуют еще и еще

 

Первое время у меня занимались в основном мальчики из третьей группы. Критерий был один - если ребенок хоть как-то идет на контакт, то можно с ним заниматься. Да, в основном особенные дети учатся тяжело, но научить их можно. Главное, чтобы и у самих детей было желание. У меня были мальчики – Руслан и Эльмар, которые не отступались, пока не добивались результата. Работа не получается, а они переживают, но пробуют еще и еще. Мне нравится, когда человек упертый: у него что-то не получается, но он не сдается.

 

Работаем буквально рука в руке

 

Сейчас ко мне приходят заниматься 19 человек – индивидуально и группами. Ребенку с тяжелыми ментальными нарушениями нужен индивидуальный подход, мы работаем буквально рука в руке. Еще сложность работы с особенными детьми заключается в том, что сами они фантазию редко проявляют, им нужно видеть примеры.

Особенные дети самостоятельно мало что могут сделать. Но часто бывает так, что в их «ошибках» нахожу что-то интересное. Например, вот эта улитка изначально была просто «колбаской», которую мальчик с тяжелой формой ДЦП просто раскатывал. В какой-то момент смотрю - «хвостик» поднялся, проявился образ улитки.

Ко мне дети не успевают привязываться – больше к нянечкам и учителям. И у меня самой «любимчиков» нет – бывает, что могу выделить по способностям, когда вижу больше потенциала у ребенка, но это не делает его любимчиком. Просто могу больше ему поручить.

Сложно сказать, наблюдается ли эффект и результат после моих занятий – для этого нужно, чтобы группы больше времени системно работали. Но у многих детей такие тяжелые диагнозы, что даже небольшой перерыв сразу сказывается – они все забывают и мы начинаем по новой. Без строгости с детьми работать нельзя, иначе они начинают «садиться на голову», в том числе, особенные дети. Совсем хорошее отношение они воспринимают как слабость, поэтому должна быть золотая середина.

 

Их ошибки наталкивают на новые идеи

 

Не смотрю на свою работу как на особенную миссию и призвание. Мне просто нравится работать с детьми – для меня это тоже творчество. Бывает, так увлекаюсь, когда работаю с детьми, что остаюсь и леплю уже сама. Я уже говорила, что их ошибки часто наталкивают меня на новые идеи, дают возможность посмотреть на привычные образы и формы с другого ракурса. Каждый ребенок привносит чтото свое, для меня новое, и у них тоже можно учиться – например, необычному сочетанию цвета или оригинальной форме. Часто делаю открытия и для себя, когда ищу для занятий какие-то новые идеи и подходы – это постоянный творческий процесс. Особенные дети устают от одного и того же, и если они не видят результат, то дальше им будет неинтересно.

 

Не только лепить, но и рисовать

 

Рисовать мы начали, когда началась пандемия. В интернате ремонтировали столовую, в студии временно разместили склад, работать с глиной мы не могли, и чтобы не бездельничать, стала детям преподавать рисунок. Вот тогда мне очень пригодилось все, чему меня научили в училище. И детям понравилось. С тех пор мы стали не только лепить, но и рисовать, участвовать в конкурсах и на выставках. По достижении 18 лет детей переводят в интернат «Милосердие» в селение Чермен, конечно, я по ним скучаю.

 

Художники все немного «странные»

 

Если бы меня спросили, каким характером нужно обладать, чтобы работать с особенными детьми, я бы сказала, что надо самой быть с небольшой долей особенности. Вы же знаете, что художники все немного «странные». Слишком серьезные люди здесь не задерживаются.

 

Дети художника

 

Из моих троих детей пока только средняя дочь (ей 20 лет) пошла по моим стопам в творческую сторону, она учится на графическом дизайне в Электронном техникуме. Старшей – 30, но она совсем не творческий человек. Мне всегда казалось, что любой человек умеет рисовать, но по старшей поняла, что не все (улыбается – ред.). А младший сын любит рисовать – у него не особенно получается пока, но зато есть фантазия и смелость. Вот это я люблю.

Художником я стала почти случайно. Когда окончила школу, то не знала, куда идти дальше. Умела только рисовать. Поэтому решила поступить в Художественное училище. Этот талант у меня от папы – он окончил художественную школу, хорошо рисует, но стал инженером, так как профессию художника не воспринимает всерьез.

 

Творчество помогает не зацикливаться на обыденности

 

Картины пишу крайне редко, в выставках не участвовала – не амбициозна. Где бы мы ни оказались, это происходит не просто так. Мне интересно здесь работать. Конечно, иногда чувствую усталость, но это бывает на любой работе. Бывают дни, когда ты просто автоматически работаешь, потому что энергии и вдохновения нет. А потом все равно втягиваешься. Работа должна нравиться. Не представляю, чтобы занималась нелюбимым делом.

Творчество помогает человеку не зацикливаться на обыденности. Это своеобразный наркотик. Через творчество мы прикасаемся к прекрасному – этим и отличаемся от животных.

 

Анна Кабисова

Фото предоставил автор